Знал он и то, что, где бы ни оказалась сейчас Лени, с ней все в порядке. Как человек, к которому возвращается утерянная после сильного удара по голове память, так и Этрих полегоньку-потихоньку вспоминал, что такое смерть. Как он уже говорил Изабелле, большая часть этих воспоминаний возвращалась к нему в виде размытых, несфокусированных фотографий. Он подолгу разглядывал их, озадаченно поворачивая то так, то эдак, пытаясь догадаться, что на них изображено, что это означает и где снято. Но некоторые фотографии были резкими и отчетливыми. Этрих даже завел маленькую записную книжку, которую постоянно носил с собой в кармане и куда заносил все, что, как он думал, имело отношение к этим воспоминаниям, или ассоциации между ними и своими догадками.
Но он так и не понял, что один маленький участок его мозга теперь работал на несколько световых лет впереди остальной его части, ускоряясь еще больше, когда он вступал в физический контакт с Изабеллой. Эта часть его мозга распознавала важные детали «ломографий» и приходила к серьезным заключениям. Обгоняющее сознание — наблюдающее, анализирующее, упорядочивающее, — сверхразвитое чувство было одним из немногих вещей, которые он, сам того не подозревая, принес из смерти. Однако сейчас ему не было от этого чувства никакого толка: он едва начинал осознавать его существование и ее послания.
К примеру, на первой странице записной книжки среди обрывков воспоминаний, списков и каракулей свободных ассоциаций он написал «Фланнери». Но, записывая это имя, невесть откуда всплывшее в его памяти, Этрих думал, что речь идет о Фланнери О'Коннор,[18] чьими рассказами он зачитывался школьником. На седьмой странице, в уголке, он нарисовал первоклассный набросок датского дога.
Эта высокоразвитая часть его мозга знала и то, что они с Изабеллой находятся в большой опасности, и даже откуда эта опасность им грозит. Но, несмотря на всю свою блестящую информированность, предупредить Этриха она не могла. Они ведь были не в Смерти, где всегда найдется какой-нибудь Броксимон или медведь Боб, который нарушит правила, чтобы помочь. Этрих снова вернулся к жизни, а здесь подсказчиков нет.
Тем не менее в тот день, на похоронах, он первым увидел Джона Фланнери. Похороны проходили в Вайдлинге, деревушке милях в пяти от Вены. Буколическое, заполненное народом кладбище находилось на самой окраине деревни, по соседству с узкой петляющей дорогой в Винервальд — Венский Лес. Семейство Лени владело здесь участком земли.
Машины оставляли где попало, прямо у обочины, потому что у кладбища своей стоянки не было. По этой причине единственное свободное местечко, которое нашел Этрих, оказалось довольно далеко. Потом они долго шли назад и успели к самому началу церемонии. По пути они миновали «порше-кайенн» цвета селадон. Винсент узнал этот цвет, и по его лицу скользнула улыбка. Он хотел сказать об этом Изабелле, но, вспомнив о торжественности момента, сдержался. Однако он дважды оглянулся на машину, пока они шли, каждый раз повторяя про себя: «Селадон».
Этриху никогда не нравилась Лени Саломон, как и он ей. Поэтому он чувствовал себя слегка виноватым, отправляясь на похороны и не испытывая ничего, кроме обычной печали, которая возникает всегда, когда кто-то умирает скоропостижно и к тому же слишком рано. Сколько он ее знал, Лени всегда была с ним надменной и резкой. При первой же встрече он почувствовал, что от нее веет неодобрением, как веет холодом от человека, только что вошедшего в дом в морозный февральский денек. С тех пор отношения между ними так и не потеплели. Он знал, что она в курсе его романа с Флорой и того, что именно Флора познакомила его с Изабеллой. Неужели Лени невзлюбила его именно за то, что он ушел от одной ее лучшей подруги к другой? Может быть, Флора говорила о нем гадости, когда между ними все кончилось? Или у Лени были другие причины, по которым она никогда даже не пыталась скрыть свою неприязнь к Винсенту?
Пока они с Изабеллой спускались по короткому склону холма к кладбищу, он вспомнил как однажды летним вечером они всей толпой отправились в «хойриген»[19] в Северинг пить молодое вино и есть восхитительных жареных цыплят, которых там подавали. Настроение у компании было хорошее, а от вина все еще больше расслабились. В разгар вечера Этрих обнаружил, что сидит рядом с Лени. Между ними завязался живой, интересный разговор о любимых книгах. Это был первый случай, когда он почувствовал проблеск интереса с ее стороны. В какой-то момент он едва заметно коснулся двумя пальцами ее локтя, чтобы подчеркнуть свою мысль. Едва почувствовав его прикосновение, она резко отдернула руку, а по ее лицу промелькнуло выражение такой неприязни, что он не только поразился, но и обиделся.