Ильмас считался двойным праздником. Он был кануном, когда из тьмы рождался весенний свет. Он был днем рождения первенца Богини. Но для многих Ильмас служил поводом проявить чуть больше внимания к близким, соседям и незнакомым, встретившимся на улице. В этот день люди очень охотно подавали нищим и вспоминали, что любовь по-прежнему существует.
Селена перевернулась на другой бок… и вдруг ее щека уперлась во что-то жесткое, с вкусным запахом…
— Сласти! — как маленькая, всплеснула руками Селена.
Рядом с нею, возле подушки, стоял большой холщовый мешок, наполненный всевозможными сластями. Однако ни записки, ни каких-либо надписей на самом мешке не было. Пожав плечами, сияющая Селена зачерпнула из мешка горсть конфет. Как она их обожала!
Смеясь от радости, Селена набила себе рот. Одни конфеты нужно было сосать, другие — жевать, а третьи сами таяли во рту. Селена перепробовала все сорта, какие были в мешке. К тому моменту, когда желудок насытился сладким, ее челюсти болели от усердного жевания. Селена перевернула мешок и вывалила остатки его содержимого на одеяло, ничуть не смутившись, что вместе с конфетами оттуда высыпалась горка сахарной пудры.
Здесь было все, что она любила: шоколадные конфеты с желейной начинкой, миндаль в шоколаде, клюква в сахаре, твердый фруктовый сахар, ограненный, словно драгоценные камни. Вафли простые и шоколадные, сахарная вата, конфеты с лакричным корнем и, конечно же, маленькие плиточки чистого шоколада. А как соблазнительно выглядели трюфели с лесными орехами! Не удержавшись, Селена схватила ближайший к ней трюфель.
— Кто-то очень добр ко мне, — жуя орехи, сказала она.
Потом она снова внимательно оглядела мешок. Кто же послал ей такой роскошный подарок? Скорее всего, Дорин. Вряд ли это могли сделать Шаол или Нехемия. И уж конечно, не зимние феи, приносящие подарки хорошим детям. Феи перестали являться к ней после того, когда она пролила первую человеческую кровь. А может, Нокс? Но при всей симпатии к ней откуда у него деньги?
— Селена, вставать пора, — послышалось со стороны двери.
Селена обернулась и увидела, что дверь открыта и Фалипа уже какое-то время наблюдает за ее пиршеством.
— С Ильмасом вас, Фалипа! Хотите конфетку?
Фалипа не подошла, а подлетела к ее постели.
— Да уж, попраздновала, девочка. Посмотри, во что одеяло превратила!
Селена поморщилась.
— А зубы! Они же у тебя все красные!
Фалипа схватила ручное зеркальце и подала Селене.
Служанка не обманула ее. Зубы Селены покрывал ярко-красный налет. Она попробовала слизать налет языком. Он не поддавался. Попыталась счистить пальцем — то же самое.
— Проклятые леденцы! — рассердилась Селена.
— А кто их сосал без передышки? — резонно спросила Фалипа. — Вдобавок у тебя все губы и щеки в шоколаде. Даже мой внук пачкается меньше, когда дорывается до сладкого.
— У вас есть внук? — удивилась Селена.
— Да. Очень опрятный мальчик. Никогда нигде не накрошит, ничего не прольет и рот себе не перепачкает.
Селена откинула одеяло, и на пол полетели крупинки сахара и глазури.
— Фалипа, простите меня. Я и впрямь как маленькая. Возьмите конфету. Или шоколадку.
— Сейчас семь часов утра, — сказала Фалипа, сметая себе в ладонь остатки сахарной обсыпки. — К полудню ты будешь маяться животом.
— Животом? Да кому бывает плохо от сладкого? — удивилась Селена, сверкая ярко-красными зубами.
— Слушай, у тебя зубки как у демона. Сегодня не вздумай рот открывать, а то придворных распугаешь.
— Да черт с ними, с придворными! — вырвалось у Селены.
К ее удивлению, Фалипа засмеялась.
— С праздником тебя, Селена.
Было удивительно приятно услышать, как Фалипа назвала ее настоящим именем.
— Тебе пора вставать. Нужно еще успеть одеться. В девять начнется церемония.
Фалипа поспешила в гардеробную. Селена проводила ее взглядом. У этой женщины было большое и доброе сердце, такое же красное, как леденцы. Селена вспомнила, как поначалу возмущалась придирками Фалипы, а ведь та никогда не оскорбила и не унизила ее, хотя и знала, откуда «госпожа Лилиана» приехала в Рафтхол. Грубоватая доброта Фалипы была для Селены гораздо дороже лживой учтивости придворных.
Селене вдруг подумалось: а ведь в каждом человеке, пусть очень глубоко, но непременно есть крупицы доброты. Должны быть.
В спальню Селена вернулась облаченной в скромное зеленое платье. Фалипа сочла его единственно достойным нарядом для храмовой службы. Красный налет на зубах не отмывался и не оттирался ничем. Мешок со сластями, теперь лежавший на столике, вызывал у Селены легкое отвращение. Но она мигом забыла и о зубах, и о сладком, увидев Дорина Хавильяра. Тот восседал в кресле. Сегодня принц был в ослепительно-белом камзоле, расшитом золотом.