Да, она помнила, чей он сын. Однако сейчас, глядя на лицо Дорина в отсветах каминного пламени, она не находила в принце ни малейшего сходства с отцом. Он добр и умен. Возможно, чуть надменен… Быстроногая ткнулась ей в лодыжку, и Селена пальцем ноги почесала щенка за ухом.
Ей казалось, что, вкусив ее, принц быстро охладеет к ней и увлечется какой-нибудь новой женщиной.
«Ну что ты выдумываешь? — мысленно оборвала себя Селена. — Четверть часа поцелуев — какое же это „вкушение“?»
Дорин передвинул свою королеву.
— Вы уверены, что это правильный ход? — спросила Селена и засмеялась.
Принц пожал плечами. Тогда Селена двинула свою пешку по диагонали и легко взяла его королеву.
— Черт! — крикнул Дорин и с досады по-мальчишечьи топнул.
— Будем считать, что вы не подумали, — сказала Селена, подавая ему фигуру. — Поставьте ее на место и выберите другой ход.
— Нет. Я играю как мужчина и принимаю поражение!
Они оба засмеялись, но смех быстро стих. Селена еще продолжала улыбаться, когда принц потянулся к ее руке. Она хотела отдернуть руку, но не могла себя заставить. Дорин положил ее ладонь на стол и прикрыл своей рукой. Их пальцы переплелись. Его ладонь была мозолистой и сильной. Селена не вырывалась. Она просто не знала, как поступить.
— В шахматы играют обеими руками, — наконец сказала она, боясь, не взорвется ли у нее сердце.
Быстроногая, почувствовав, что лучше не мешать хозяйке, ретировалась под кровать.
— Шахматы — не клавикорды, — улыбнулся принц. — Мне для игры хватает и одной руки. Видишь? — спросил он, двигая фигуру.
Селена закусила губу. Ее ладонь по-прежнему оставалась в плену его ладони.
— Вы опять хотите меня поцеловать? — спросила она.
— Да, — коротко ответил принц и потянулся к ней.
Дорин был все ближе. Он навалился на стол, подминая шахматные фигуры. Его губы замерли совсем рядом с ее губами.
— А я сегодня в коридоре наткнулась на вашего отца, — выпалила Селена.
Дорин медленно опустился на стул.
— И что?
— И ничего, — соврала Селена. — Поклонилась ему и пошла дальше.
Принц сощурился. Затем пальцем коснулся ее подбородка.
— Надеюсь, ты рассказала об этом не затем, чтобы избежать неизбежного?
Нет. Ей просто хотелось, чтобы принц засиделся здесь подольше. Лучше, если до утра, чтобы не оставаться одной в эту ночь. От Кэйна можно ожидать чего угодно. И кто лучше защитит ее в ночные часы, чем наследный принц? Когда он здесь, Кэйн не осмелится напасть.
Ее мысли вернулись к риддераку. Значит, все, что она прочла в той книге, — правда? И подтверждение страшной правды — на ее ладони. И значит, Кэйн способен вызывать существ из иных миров. Быть может, и из мира мертвых тоже. Исчезновение магии разорило многих, поэтому нашлось бы немало желающих взять Кэйна к себе на службу. Да и сам король явно заинтересовался бы его способностями.
— Ты дрожишь, — сказал Дорин.
Она дрожала. Дрожала, как последняя дура.
— Может, ты простудилась?
Дорин подвинул стул и сел рядом с нею.
Нет, она не могла ему рассказать об этом. Принц не должен знать, что не далее как сегодня, заглянув в поисках Быстроногой под кровать, она вновь обнаружила там нарисованные мелом «знаки судьбы». И опять она отскребала их, не понимая, кто и когда успел пробраться в ее покои и начертить зловещие знаки. Если это Кэйн… выходит, ему тоже известен ее потайной коридор? Теперь, когда его тайна раскрыта, он особенно опасен. Что он предпримет? Явится сегодня ночью? Или затаится? Одно Селена знала наверняка: спокойный сон у нее начнется не раньше, чем ее меч вонзится ему в сердце.
— Селена, я спрашиваю: ты не простудилась?
— Нет, просто немного устала, — шепотом соврала Селена.
Она боялась настойчивых расспросов принца. Вдруг что-то в ней на мгновение утратит бдительность, и она все-таки расскажет ему?
— Ты уверена, что… — начал Дорин, но Селена потянулась к нему и заглушила слова поцелуем.
Она едва не столкнула принца на пол. Ухватившись одной рукой за стул, принц сумел удержаться. Другой рукой он обнял Селену за талию. Его прикосновения, вкус его губ заполнили ее разум, вымывая оттуда все остальные мысли и страхи. Селена целовала его, чтобы до конца раствориться в этом потоке. Вероятно, Дорин хотел того же, ибо он целовал ее с таким же неистовством.