— Мои родители мертвы. Их не стало, когда мне было восемь.
— Так значит, ты…
У Селены заколотилось сердце.
— Я родилась в Террасене, потом стала ассасином, потом оказалась в Эндовьере, а теперь нахожусь здесь. Как видишь, ничего интересного.
Селена думала, что на этом расспросы кончатся, но Шаол, помолчав минут пять, вдруг спросил:
— Откуда у тебя шрам на правой руке? Он у тебя давнишний, не из Эндовьера.
Конечно не из Эндовьера. Там ее наградили другими шрамами.
— В свои двенадцать я была еще упрямее, чем сейчас. Аробинн Хэмел — так звали моего наставника — все время твердил нам: левая рука у ассасина должна уметь то же, что и правая. В частности, владеть мечом. Поначалу он просто привязал мне правую руку к телу, заставив все делать только левой. Мне это не понравилось, и я перерезала веревку. Он завязал вторично, пригрозив, что если опять развяжу, будет хуже. Я не поверила. Тогда Аробинн сказал: «Выбирай: или ты сама сломаешь себе правую руку, или я». В тот же вечер я приложила руку к дверному косяку и что есть силы рванула дверь на себя.
Селена поморщилась. Ей и сейчас было жутко вспоминать о вынужденном членовредительстве.
— Я сломала две кости. Рука срослась только через несколько месяцев. Мне не оставалось иного, как все делать левой рукой. В том числе и упражняться с мечом. — Селена криво усмехнулась. — Надеюсь, у Брулло были другие методы обучения.
— Рук насильно он не ломал, а в остальном… Сама видела, что снисхождения от него не добьешься.
Шаол встал со стула.
— Завтра — первое испытание. Ты готова?
— Конечно, — соврала Селена.
Капитан постоял еще пару минут, глядя на нее.
— Завтра утром я приду, — сказал он и вышел.
Селена раздумывала об услышанном. Она и не предполагала, как много похожего в ее жизни и жизни капитана Эстфола. И как много совершенно непохожего.
Она вышла на балкон и встала, обхватив себя руками. Солнце садилось. Ветер становился все холоднее. Он трепал складки ее платья, студил спину и наконец заставил уйти с балкона.
ГЛАВА 15
Уверенность Селены была напускной. На самом деле ее пугала неизвестность предстоящего испытания. После пятидневных упражнений, после того, как в ее руках побывали все виды оружия, после утомительных упражнений в зале, в саду и комнатах в ее теле не осталось ни одной мышцы, которая бы не болела. Этого она тоже старалась не показывать, хотя попробуй скрыть пульсирующую боль в руках и ногах!
Когда утром Селена вместе с Шаолом пришла в знакомый зал, ее встретили недоумевающие лица претендентов. Зал был перегорожен громадным черным занавесом. Оставалось лишь гадать, что за ним скрывалось. Не так уж важно, что именно. Важно другое: сегодня здесь решится чья-то судьба, и для кого-то первое испытание станет последним.
Претенденты жались к стенам и своим наставникам. Говорили шепотом, но больше молчали. Селена стояла рядом с Шаолом. Капитан был в своем обычном черном мундире. Он не считал предстоящее испытание событием. А «благодетели» претендентов, собравшиеся на галерее, думали по-иному. Разнаряженные, они напоминали птиц, взирающих на мир с высоты насеста. У Селены сдавило горло, когда в их толпе она высмотрела наследного принца. После встречи на королевской аудиенции они больше не виделись. Она не успела прочитать всех книг, присланных Дорином, а потому у нее не было повода писать ему. Принц тоже заметил Селену и улыбнулся ей, блеснув сапфировыми глазами. Она ответила сдержанной улыбкой и отвернулась.
У занавеса стоял Брулло. Его исполосованная шрамами рука сжимала эфес меча.
«Совсем как палач», — подумала Селена и тут же постаралась отогнать эту мысль.
Слева к ней кто-то подошел. Она уже знала кто.
— Малость балаганом отдает, — шепнул Нокс.
Селена мельком глянула на него. Стоявший сзади Шаол насторожился. А вдруг у этого воришки и Селены уже и замысел готов: бежать, предварительно убив всю королевскую семью?
— Уж лучше балаган, чем тупые упражнения, — ответила Селена, понимая, что в такой тишине даже ее шепот слышен не только Ноксу. — Хоть какое-то развлечение.
Нокс затрясся от беззвучного смеха.
— И какое же? — спросил он.
Селена пожала плечами, продолжая глядеть на занавес. Кажется, собрались все. Вскоре уродливые башенные часы прогрохочут девять, и состязание начнется. Нокс был заметно взбудоражен. Но в таких состязаниях каждый сам за себя. Даже если бы она и знала характер испытания, все равно ничего бы не сказала сероглазому воришке.
— Я так думаю, за занавесом прячут стаю волков-людоедов. Нам придется душить их голыми руками.