— Возможно. Я еще могу понять, что кто-то задался целью сорвать состязания, но избрать такой жестокий способ… Надеюсь, эти убийства не связаны в цепь.
У Дорина похолодело внутри.
— Думаешь, эти злодеи попытаются убить Селену?
— Я усилил охрану ее покоев.
— Для защиты или чтобы удерживать ее внутри?
Принц и Шаол достигли места, где коридор разветвлялся. Дальше каждый из них пойдет один.
— А какая разница? — ответил капитан вопросом на вопрос. — Для вас ничего не меняется. Какую бы я охрану ни выставлял, даже самый бдительный караульный не посмеет помешать наследному принцу.
В словах капитана было что-то невыразимо печальное, и Дорину на мгновение стало не по себе. Он проникся жалостью к Шаолу. На беднягу и так столько всего навалилось, чтобы добавлять ему беспокойства. Но еще через мгновение Дорин вспомнил недавний разговор с матерью и ее список невест и проникся жалостью к самому себе.
— Мне нужно еще раз внимательно осмотреть останки Ксавьера, — сказал Шаол. — Встретимся за обедом.
Сказав это, капитан повернулся и зашагал к себе. Дорин проводил его взглядом, затем двинулся в другую сторону. Путь в его башню оказался на удивление долгим. Войдя к себе, он сбросил мокрую от пота одежду и отправился в умывальную. Принцу принадлежала вся башня, хотя его покои занимали только верхний этаж. Ему нравилась эта «небесная гавань», удаленная от всех. Но сегодня в его гавани было пронзительно пусто.
ГЛАВА 27
До темноты оставалось совсем немного. Селена смотрела на черную Часовую башню. Та становилась все темнее, будто ее поверхность вбирала в себя лучи закатного солнца. Горгульи на вершине башни были неподвижны, как и надлежит быть каменным статуям. Ни малейшего движения. Никто из тварей даже не пошевелил когтистым пальцем. Элиана назвала их стражами. Стражи чего? Ах да, перехода между мирами. Элиана их очень боялась. Если горгульи и были тем самым злом, что же древняя королева не сказала напрямую? Селена смотрела на них, хотя интуитивно чувствовала: ей лучше держаться от этих тварей — даже каменных — подальше. Сейчас не время навлекать беду на свою голову, иначе не дожить до заключительного поединка и не стать королевской защитницей.
И все-таки почему Элиана ограничилась туманными фразами?
— Да что ты приклеилась к этим уродливым тварям? — спросила стоявшая рядом Нехемия.
— Как вы думаете, они способны двигаться? — спросила Селена, поворачиваясь к принцессе.
— Сама подумай, Лилиана: ну как такое возможно? Они же каменные, — засмеялась Нехемия.
Ее эйлуэйский акцент несколько уменьшился.
— А вы делаете успехи! — воскликнула Селена. — Как мы плодотворно позанимались! Один урок, и вы уже вовсю стыдите меня на адарланском.
Успехи Селены в эйлуэйском были значительно скромнее. Нехемия останавливала ее на каждом шагу, терпеливо объясняя, чем правильный эйлуэйский отличается от простонародного говора.
— Какие они противные, — сказала Нехемия, косясь в сторону горгулий.
— Боюсь, «знаки судьбы» не помогут, — вздохнула Селена.
Один из знаков находился у ее ног. Всего же их было двенадцать, и они окружали Часовую башню. Значение каждого из них и общий смысл оставались для Селены полной загадкой. Из двенадцати знаков ни один не совпадал и даже не был похож на те, что она обнаружила возле растерзанного трупа Ксавьера. Скорее всего, количество «знаков судьбы» исчислялось десятками, если не сотнями.
— Так вы действительно не умеете их читать или не хотите мне сказать? — без обиняков спросила принцессу Селена.
— Нет, — коротко ответила Нехемия и пошла в сторону живых изгородей, окаймлявших двор. — И тебе не советую пытаться разгадывать их смысл, — добавила она, обернувшись через плечо. — Ничем хорошим это не кончится.
Селена плотнее закуталась в плащ и пошла следом. Все в природе указывало на скорую зиму. Еще несколько дней, и с неба посыплет снег. Но до Ильмаса, празднования нового года, еще полтора месяца, а до последнего поединка — два. Селена наслаждалась теплом плаща. Она хорошо помнила зиму в Эндовьере. Когда живешь, точнее, прозябаешь в тени Руннских гор, зима превращается в ежедневную пытку. Это просто чудо, что она сумела не обморозиться. Но второй зимы в Эндовьере ей точно не пережить.
— Тебя что-то тревожит? — спросила Нехемия.
— Вам показалось, — улыбнувшись, ответила Селена на своем простонародном эйлуэйском. — Зиму я не люблю, только и всего.
— А я ни разу не видела снег, — призналась Нехемия, глядя в темнеющее небо. — Я так хочу увидеть зиму. Мне она кажется волшебным временем.