— А то что будет? — захохотал Верин.
Нокс напрягся. Его рука потянулась к мечу. Но Селена не собиралась отступать.
— Что будет? Язык тебе вырву!
— Прекратите! — рявкнул на них Брулло. — Следующая пара. Верин и Лилиана. Начинайте.
Верин одарил Селену змеиной улыбкой и направился в нарисованный мелом круг. Кэйн ободряюще похлопал его по плечу.
Нокс коснулся плеча Селены. Краешком глаза она заметила наблюдающих за нею Дорина и Шаола. Пусть смотрят. Хватит с нее этой дурацкой игры в неприметность. И Кэйн пусть посмотрит.
Верин мотнул головой, отбрасывая волосы со лба.
— Как мне тебя угостить? — язвительно спросил он, поднимая меч.
Селена пошла к нему, не торопясь вынимать свое оружие. Ухмылка Верина стала еще шире. Он взмахнул мечом, намереваясь закончить поединок в считаные секунды. Но Селена кулаком ударила его по руке, выбив меч. Второй ее удар пришелся по левой руке. Верин зашатался. Селена взмахнула ногой. Верин едва успел выпучить удивленные глаза, и тут же получил сильнейший удар в грудь. Его отбросило за пределы круга, где он шумно рухнул на мраморный пол. Поражение. Быстрое и сокрушительное. Зал замер.
— Если я снова услышу от тебя что-нибудь подобное, в следующий раз угощу мечом, — сказала Селена, плюнув Верину под ноги.
Повернувшись, она увидела вытянутое лицо Брулло.
— Это и для вас урок, господин главный оружейник, — сказала ему Селена. — Мне нужны настоящие противники. А так… даже меч не понадобился.
Селена молча прошла мимо улыбающегося Нокса и остановилась возле Кэйна. Она смотрела ему прямо в лицо. Принадлежи оно другому человеку, это лицо можно было бы даже назвать приятным.
— Ну вот и я, — сказала она, расправляя плечи. — Маленькая собачонка.
Улыбка Селены сочилась ядом.
Черные глаза Кэйна вспыхнули.
— Пока что я слышу только тявканье.
Рука Селены так и норовила схватиться за меч. Нет. Не сейчас.
— Интересно, какое тявканье услышишь ты, когда я выиграю поединок с тобой.
Прежде чем Кэйн сумел ей ответить, Селена пошла к столу, где стояли кувшины с водой и кружки.
Из всех претендентов только Нокс решился с нею заговорить. Даже Шаол воздержался от упреков.
Вернувшись к себе, Селена встала у окна. Над Рафтхолом шел снег. Крупные снежинки бились в стекло. Предвестницы скорой метели. Солнце не могло пробить пелену свинцовых облаков и лишь придавало им желтовато-серый оттенок, заставляя светиться все небо. Внешний мир казался продолжением стеклянного замка.
Отойдя от окна, Селена остановилась перед старинной шпалерой. Она смотрела на безмятежное лицо королевы Элианы и вспоминала свои детские мечты. Как тогда ей хотелось перенестись в ту эпоху. Хотя бы отчасти ее мечта осуществилась. Но Селена никак не думала, что к этому добавится битва за собственную свободу. В детских мечтах ей всегда кто-то помогал: верный друг, старый однорукий солдат или еще кто-то. А тут… одна. Совсем одна.
Как ей сейчас не хватало Саэма. Он всегда знал, что и как делать, всегда прикрывал ее, хотела она того или нет. Селена, не задумываясь, отдала бы все сокровища мира, только бы Саэм был рядом.
У нее щипало глаза, но слез не было. Рука скользнула ниже и нащупала амулет. Металл был совсем теплым. Прикосновение к амулету, как ни странно, успокоило ее. Она немного отошла от шпалеры, чтобы видеть полотно целиком.
В самом центре стоял рослый, зрелый олень-самец, искоса поглядывая на Элиану. В Террасене олень был символом королевского дома, основанного Браноном, отцом Элианы. Напоминание о ее корнях, оставшихся в Террасене. Селена это хорошо понимала. Куда бы ни занесла ее судьба, Террасен был и всегда останется частью ее души.
За окном выл ветер. «Найти зло, притаившееся в замке…» Но единственным злом в этом мире был человек, правивший этим миром.
А в это время в другой части замка Кальтена Ромпир вяло хлопала акробатам, закончившим свои кувыркания и танцы на руках. Наконец-то их длинное представление завершилось. Кальтена всегда считала, что подобные увеселения подходят для ярмарочных балаганов, но никак не для королевского замка. А вот королева Георгина была на этот счет иного мнения, и Кальтене пришлось сидеть возле трона и делать вид, что представление ее забавляет и веселит. Она понимала: ей оказана большая честь, за что она должна отблагодарить герцога Перангона.
Перангон домогался ее, и Кальтена это знала. В общем-то, при определенном старании она могла бы добиться брака с ним и сделаться герцогиней. Однако этого Кальтене было мало. Глупо выходить за Перангона, когда Дорин пока холост. Всю неделю мозг Кальтены бурлил от умозаключений. Естественно, такое напряжение не могло не вызвать мигрень. Никакие снадобья не помогали. В висках у Кальтены стучало: «Мне мало. Мне мало. Мне мало». Головная боль пробиралась даже в ее сны, превращая их в кошмары. Просыпаясь, Кальтена тщетно пыталась вспомнить сон и не могла.