Может быть, сорокалетняя Стефания, по слухам обладавшая кругленьким капитальцем, надеялась когда-нибудь стать его женой и полновластной хозяйкой гостиницы и ресторана? Возможно, так оно и было, однако вдовца Хризопуло интересовали гораздо более молодые представительницы противоположного пола. Женщина не подавала виду, что ее это хотя бы как-то задевает, однако презрительно поджимала губы, когда на ее пути возникала очередная пассия любвеобильного вдовца.
Рита не без робости поскреблась в дверь комнаты, которую занимала зловредная «дуэнья». В конце концов, с чего она решила, что женщина хорошо к ней относится? Не придирается? Не придумывает лишней работы? А если таково ее представление о справедливости? Ведь распекает она и в самом деле только бездельников и лентяев. Ну, иногда цепляется к Ларисе… Но этому вполне можно найти объяснение.
Дверь распахнулась, и возникшая на пороге Стефания — с головы до ног в черном — окинула Риту строгим взглядом:
— Что надо?
— Я хотела… Я только хотела спросить…
Стефания выглянула в коридор, усмехнулась и втащила Риту в комнату, поспешно захлопнув дверь.
— Я…
— Если ты хочешь удрать отсюда… — Женщина, говорившая с легким незаметным для Риты акцентом, прищурила глаза, в которых горела злобная радость. — Я попробую тебе помочь. Хотя бы затем, чтобы позлить этого жирного кастрата!
Рита не была уверена, что хорошо поняла ее, но на всякий случай покачала головой:
— Мне некуда идти… Нет. Не теперь…
Стефания фыркнула, откинула голову, увенчанную пучком бесцветно-белесых волос, и опустилась в кресло:
— Боишься?
— Мне некуда идти, — твердо повторила Рита. — Но я ищу одну женщину… И тогда…
— Ты со своей смазливой мордашкой могла бы заработать много денег. Зачем тебе надрываться в этой поганой дыре?
— Мне некуда идти.
— Заладила! — недовольно бросила Стефания, как холодной водой окатив ее презрением, выплеснувшимся из водянисто-голубых глаз.
Рита огляделась по сторонам. Комната, в которую никогда никто не решался заглядывать — даже убиралась мадам Стефания самостоятельно, — была похожа на келью монашенки. Узкая кровать под снежно-белым покрывалом, распятие над ней, небольшой шкаф, комод, стол, стул и кресло возле окна. На столе красовался молитвенник в кожаном переплете.
— Ну, так чего ты хочешь?
— Моя знакомая работает на фабрике… Шубы. Там шубы шьют. Фабрика на берегу моря. Больше я ничего не знаю… — Рита сокрушенно опустила голову. Действительно, было глупо надеяться, что Стефания ей поможет. Слишком мало сведений.
— Решила принарядиться? — Всегда кислое лицо «дуэньи» посетила улыбка, и Рита вдруг с отвращением отметила, что у этой еще не старой в общем-то женщины отвратительные, черные, гнилые зубы.
«Не удивительно, что она никогда не улыбается!» — подумала Рита.
Точно прочитав ее мысли, женщина брезгливо поджала губы и неприязненно сказала:
— Поезжай в Касторию. На озеро Аристида. Там полно фабрик. А теперь уходи и помни о моем предложении.
Рита машинально кивнула, поблагодарила и попрощалась, мысленно повторяя: «Кастория, Аристида. Кастория, Аристида».
Она боялась забыть незнакомые названия.
До выходного оставалось всего два дня.
В шесть утра Ирина спустилась к Алику Житкову, который жил на втором этаже гостиницы, и минут пять колотила в дверь его номера, пока не услышала хриплый надтреснутый голос:
— Что, у нас уже пожар?
— Алик, собирайся, Кострова пора встречать. Через пять минут ты должен выехать, — заявила Ирина, не дожидаясь, когда Житков ей откроет.
— A-а! Помню. Да я готов… почти.
— Ну тогда пока?
— Пока…
В какой же ужас пришла Ирина, когда, спустившись через час с лишним на стоянку перед гостиницей, она увидела, что рядом с автобусом стоит автомобиль, на котором должен был давным-давно уехать Житков! Водитель спокойно покуривал и, разумеется, абсолютно не нервничал — ему-то что?