Глава 1. Долгожданный отдых.
— Ну чего ты так дуешься, Стелла?
— На такси было бы быстрее, — буркнула я, пытаясь дернуть ручку окна в старом автобусе, которую, судя по всему, заело. — И комфортнее.
— Потерпи немного, скоро будем на месте.
— Потепи нимногё, — тут же передразнила я.
— Стелла, ты как ребенок, — Сорин потянулся к ручке окна вместо меня и, приложив ту силу, которой мне явно не хватало, дернул ручку в сторону. Ветер тут же подхватил мои волосы. — Вот и все, — Сорин улыбнулся, показав ямочки на щеках, и раздражение мое начало постепенно угасать.
— Мог бы и сразу помочь, — я надулась, сев ниже на сиденье, но автобус подпрыгнул на очередной ухабе, и я больно ударилась коленкой о впереди стоящее кресло. — Да чтоб тебя!
В этот же момент в стекло автобуса с моей стороны что-то ударило. На резкий стук обернулись почти все пассажиры. А мы с Сорином увидели размазанное желтоватое пятно, продолжающее стекать тонкой струйкой от скорости.
— Это просто жук какой-то налетел на стекло. Успокойся, Стелла, сейчас мы приедем, разместимся в хижине, и ты сможешь нормально отдохнуть. Поспишь… И я посплю нормально… — устало и грустно проговорил Сорин, поглаживая теплой ладонью мое ушибленное колено. Мне вдруг стало стыдно перед ним. Действительно сижу, ворчу и капризничаю с самого вокзала. А все из-за того, что чувствовала себя просто отвратительно, не выспавшись в поезде. Нам в купе попались двое угрюмых мужчин, которые всю дорогу так громко храпели, что мама не горюй… Когда Сорин в поезде сочувственно свесился со второй полки, чтобы на меня взглянуть, я поняла, что любовь моя не спит тоже. В тот момент мы оба с ним пожалели, что решили сэкономить время и поехать на поезде ночью. В итоге до города мы ехали, сидя в обнимку на моей койке и попивая чаек из бутылки, купленный дома на вокзале. А когда его пить надоело, мы принялись сначала шепотом, а потом уже в полный голос обсуждать, что за соседи такие нам попались.
Дело в том, что выглядели они, мягко говоря, странновато. Оба смуглые, что вообще не свойственно в наших краях, чернобородые, и говорили между собой с сильным акцентом. А еще у каждого из них были выцветшие татуировки прямо на кистях и странный небольшой кожаный чемоданчик в ручной клади, которые они оба засунули себе под подушки, когда улеглись спать.
— Сектанты, наверное, какие-нибудь… — прошептал Сорин. И я тогда с ним молча согласилась. Заснуть мне все-таки удалось судя по тому, что ранним утром я проснулась в объятиях Сорина, вздрогнув от шипения приехавшего на вокзал поезда.
Но сейчас, в душном автобусе, который уже подъезжал к озеру и базе отдыха, я ни разу не вспомнила ни о татуировках, ни о чемоданчиках… Только об оглушительном храпе и о том, что мое невыспавшееся лицо теперь похоже больше на физиономию китайского пасечника, и что традиционные посиделки у костра мы с Сорином сегодня, судя по всему, пропустим, пытаясь отоспаться. Жаль… мы ведь их так любим!
Выходя из душного автобуса, я мельком глянула на нашего водителя-лихача, который так задорно вел по серпантинам, подпрыгивая на каждой кочке, что выпитый на вокзале кофе просился обратно.
— Zorkisto va lindu es vantimo… — вдруг донеслось до меня, когда я повернулась к выходу.
— Что, простите? — я обернулась. Водитель автобуса непонимающе нахмурил кустистые брови. — Я… Я не расслышала, вы мне?
— Стелла! — крикнул мне снаружи Сорин.
— Вас зовут, похоже, мадам, — с акцентом проговорил пожилой водитель, и я, решив поскорее лечь на кроватку в хижине, поспешила покинуть автобус.
Настроение мое было ниже плинтуса, но, когда я вошла в пахнущий деревом маленький домик, располагавшийся на берегу озера, стало казаться, что это именно то, чего я ждала весь этот год. Долгожданный, заслуженный отдых. Дело в том, что весь прошедший учебный год я и Сорин впахивали в медицинском университете. Я, беспечная душа, была абсолютно уверена, что учиться в подобном заведении не так уж и сложно, вон же сколько врачей, они смогли и я смогу… В общем, я крупно ошибалась на этот счет. Первый год учебы выжал меня, как лимон, и я, кое-как сдав сессию, была переведена на второй курс с одним долгом. Второй курс показался мне сущим адом на земле, сессию я сдала с еще более громким скрипом, отчего была вынуждена взять с собой море литературы, которую пообещала себе обязательно прочесть, чтобы не горбатиться так во время третьего учебного года.
Сорину повезло больше: он родился в семье врачей. «Варился в этой кухне», как говорится, с детства. К нему, заядлому отличнику, я как-то и обратилась за помощью во время учебы. И он потом признался, что, как истинный рыцарь и джентльмен, не мог оставить даму с такими прекрасными печальными глазами в беде. У него это была любовь с первого взгляда, а вот у меня долгое и мучительное привыкание к его абсолютно педантичному характеру. Хотя, привыкание друг к другу было у нас обоих. Наши общие друзья никогда не понимали, как мы вообще умудряемся уживаться вместе. Я и сама не понимала этого до сих пор. Просто Сорин всегда знал, как именно надо поступить в той или иной ситуации. Мне казалось, что у этого человека все так четко и ясно разложено по полочкам в голове. И он знает ответ на любой вопрос, стоит его только озвучить…