— Со… — начала я, но не смогла выдавить из себя ни звука. Боль тисками сжала грудь. Я зажмурилась: из-за яркого солнца, слепившего глаза, я не могла увидеть ничего перед собой. А уши, казалось, буквально заложило. — Сорин, — одними губами прошептала я, а затем тьма снова заполнила мое сознание.
Когда я очнулась снова, боль уже не встречала меня с такой силой. Она чувствовалась будто приглушенно. Свет больше не слепил глаза, а яркое солнце на небосводе сменила луна и россыпь звезд. Я уж и забыла, какие красивые за городом звезды… Через пару мгновений я поняла, что рядом трещит и пышет жаром костер, разведенный прямо на песке. И запах костра смешался с таким смутно знакомым запахом из детства…
— Море… — выдохнула я, чувствуя тяжесть в груди. — Море!
Будто в подтверждение слух уловил шум ударившей о берег волны. Затем еще одной и еще одной. Мы ехали отдыхать на озеро. И ближайшее море от нас было в другой стране… Но это точно оно!
— Море, — снова проговорила я, стараясь игнорировать свинцовую тяжесть.
— Mormа, Kaer du va! — вдруг услышала я рядом с собой пронизывающий старушечий голос. — Du va. A haeriettu zo numi va-a-le, — пропел этот голос. — Stale.
— Стела, — оживилась я, услышав отдаленно напоминающее мое имя, слово.
— Va-a! Stale! — рядом со мной возникла обладательница этого голоса. В отблесках костра лицо показалось мне откровенно жутким и зловещим. Морщинистое, но при этом удивительно живое, с блестящими глазами, острым носом и улыбающееся…
— Stale! — снова повторила она, улыбаясь еще шире и показывая редкие прогнившие зубы. Она ловко подняла меня под голову и поднесла миску к губам. В иной раз я бы ни за что не стала бы пить что-либо у незнакомого человека. Но… Она вроде назвала меня по имени? Может иностранка какая-то? Увидела мои документы, прочла имя, наверное, первую помощь оказала… Только где тогда врачи и… Откуда здесь море?
Горячая жидкость обожгла горло, заставив меня закашляться. Старуха тут же запричитала. Поглаживая меня по голове и перебирая в ладони мои волосы, постоянно повторяя мое имя. Ее волосы седыми космами выглядывали из-за платка, концы которого были завязаны на затылке.
— Stale, — практически с материнской теплотой сказала она.
— Да, это я, — для убедительности я положила руку на себя. — Стела. Я — Стела.
Старуха закивала, радостно поблескивая глазами, а затем, поняв, видимо, что ее языком я не владею, она положила свою ладонь на себя, и, похлопав по себе, так же уверенно сказала: — Stale!
Автор приостановил выкладку новых эпизодов