О царственном порядке и строе в божественной мастерской мира, подобных порядку и строю во владениях Вечного, где ангелы, избранники, и пророки, и сонмы других созданий его по своим свойствам и качествам располагаются каждый на своем месте; и если все в этом мире помогают друг другу — это хорошо; а если нет — плохо
Рассказ о султане Абу Саиде Курагоне, да будет светлой его могила, который с помощью своего ума, устраняющего все препятствия, взял много стран и мечом разрушения жизни разгромил многие народы, но его воины, не будучи согласны с ним, однажды возмутились; и он остался в опасности — один среди врагов, а противник мечом мести снес голову этому достойному
Глубокий мыслью в царственных делах Был в Курагоне знаменитый шах. Он взял Мавераннахр и Хорасан И много славных городов и стран. Хорезм завоевал он и Кирман, Кашгар он захватил и Сипахан. Забулистан, Кабулистан при нем Весенним заблистали цветником. Благоразумен, знающ, умудрен, Великую державу создал он. И мысль глубоко овладела им — Всем этим миром завладеть земным. И вот — все взвесив, после долгих дум, Повел он войско на Табриз и Рум. Но хоть благоволил ему пророк, Тот мудрый царь имел один порок. Несметные богатства он собрал, Но в скудости людей своих держал. Предусмотрителен был мудрый шах, А недовольство ширилось в войсках. Когда на Рум обрушил он удар, Немедля рать свою собрал кейсар. Чтоб нападенью должный дать отпор, Он поднял бранный щит и меч простер. Надолго затянулись дни вражды, Дни голода, и жажды, и нужды. А шаха Курагонского войска Ни в чем добра не видели пока. И заговоров корни проросли Средь войска, в глубине чужой земли. Одни мечи бросают и бегут, А те на сторону врага встают. И, всеми брошен, пленником врагов Стал царь семи вселенной поясов. Явило небо неприязнь к нему; Как солнце, закатился он во тьму. Меч палача презренный заблистал, Рубиновым от царской крови стал. Внемли народа ропщущего глас, Пока расплаты не нагрянул час! Покинутый войсками властелин Ничтожен; что он сделает один? Засохнет быстро сорванный цветок; Вне тела сердце — мяса лишь кусок. Вот истина, известная давно, Что шах и войско быть должны — одно. Как два влюбленных — говорили встарь, — Должны в согласье жить народ и царь. Завоевать весь мир — легко ль сказать… Но в дружбе с войском — не страшись дерзать!Искандар, став владыкой в стране Дары, рассыпал золото и жемчуга, как солнце и рассвет, из его казны в сокровищницы, и этими дарами благоустроил дела подданных, и послал гонцов, чтобы вызвать шахов стран мира, и они все подчинились его приказам, а шах Кашмира произнес неподобающее заклинание, раджа Хинда ответил несогласием, и хакан Чина с недовольством отклоняет его предложение
Когда покончил Искандар с войной, Вошел он в силу, словно лев весной. Но духом щедр и разумом велик — Он справедливости престол воздвиг. Даруя счастье и миротворя, Он стал душеприказчиком царя. Печалью несказанною объят, Оплакиванья справил он обряд. И долго над Дарой он слезы лил И царственно его похоронил. Скажу я, что тужил он не о нем, Скорбел о положении своем; Такую власть, такие бремена, На юные он поднял рамена. Насколь велик властителя удел, Настолько угнетен вершитель дел… Последнюю Даре воздавши честь, Цареубийц он приказал привесть. На солнцепеке — в час жары дневной — Повесили их книзу головой. И всем в народе, кто б ни пожелал, Он стрелами стрелять в них приказал. Тела казненных предали костру, Развеяли их пепел на ветру. «Такая участь — низкому тому, Кто изменил владыке своему!» Так Искандар веление царя Свершил, всевышнего благодаря, И молвил — полн желанием добра: «Сирот оставил властелин Дара, — Так пусть же успокоятся они! И счастливы пребудут во все дни!» Наделы, что даны им были встарь, Пожаловал сиротам юный царь. У власти над страною новой всей Поставил верных, знающих людей. Позвал писца, царевне Роушанак, Участья полон, написал он так: «Твоя потеря горше всех потерь. Но ты напрасно не крушись теперь. Покорность воле неба в дни беды Дает цветенье счастья и плоды. Пусть куст увядший вырвет садовод, Весной его отводок расцветет. Разбитой быть — жемчужницы удел, Чтоб чистый жемчуг в мире заблестел». И он к царевне тамошних князей Послал, даря их милостью своей, Чтоб в царский сад князья перевезли Тот лучший кипарис садов земли, Не кипарис, а гурию высот, Что солнцем озаряет небосвод. И царь, когда обет исполнен был, К завоеванью мира приступил. Сокровища, накопленные встарь, Приумножал Дара, великий царь. От Фаридуна не расточена Была Кейанов царская казна. Все, чем был сонм отцов его богат, Приял от них избранник Кей-Кубад. Таков был строй Ирана вековой: Царь умирал, на трон вступал другой, И по завету мудрому веков Удваивал казну своих отцов. Миродержавный, наконец, Дара Владыкой стал несметного добра. Так было тысячу и триста лет. Четырнадцать владык увидел свет. А бог богатства все былых царей Румийцу отдал в щедрости своей. Сто восемьдесят замков было там. Дара богатства вверил их стенам. В подвалах, вырубленных в толще скал, Он золото под серебром скрывал. И стражи тех могучих крепостей, Начальники, хранители ключей Пришли к царю, склонились до земли И все ключи и списки поднесли. Рассеяв страх и горе в их сердцах, Расспрашивал их милостиво шах И, видя преданность и верность их, Сидеть оставил на местах своих. И он велел, чтоб книги принесли, Где всем богатствам царским счет вели, И сколько ловят жемчуга в морях, И лалов добывают в рудниках. И у кого сходился верно счет, Тем Искандар оказывал почет. А где по книгам счет не доставал, Он тех допросам строгим подвергал. И вот, когда дабиры всё сочли, К царю за приказаньями пришли. И, вняв дабирам преданным своим, Такой приказ владыка отдал им: «Пусть всю казну сюда перевезут. Пусть под рукой у нас хранится тут, Чтоб не смутили дух моих врагов Сокровища — наследие веков». И слуги дружной двинулись толпой, Как ветер по волнам береговой. Понес за караваном караван Вьюки сокровищ в царственный диван. Два года, словно реки в океан, Текли богатства в Искандаров стан. И доложили шаху, как сочли, Что половины не перевезли. То, что осталось на своих местах, Хранить велел надежным людям шах В глубоких подземельях, в тайниках, На кованых засовах и замках. Все исполнялось так, как он велел, И совершалось так, как он хотел. Когда ученые его земли В сокровищнице Джема всё сочли, И ободрил великий мудрый шах Людей, служивших у Дары в войсках, Будь то вельможа, воин ли простой, Иль тысячник, иль сотник войсковой, Велел, чтоб всяк о нуждах говорил И сколько прежде им Дара платил. Когда от них к владыке весть дошла, Сказал он: «Плата воинству мала». «Бывало так, — услышал он в ответ, — Что не платили нам по многу лет. Казна заплатит — тут же и возьмет. Ярмо налогов тяжких нес народ». Когда о бедствии людей узнал, Как море щедрый, Искандар сказал: «Был у Дары обычай отнимать, — Обычай будет наш — вдвойне давать». Сказал он: «Дам вам отдых от войны, Двойную плату выдам из казны. Четыре сотни тысяч — войск ядро, — На службе потерявших все добро, Сполна всю плату будут получать, Чтоб никогда им нищеты не знать. Еще две сотни тысяч человек, На службе царской бывших весь свой век, Кем весь порядок держится в стране, Получат также мзду свою вдвойне». И на шесть сотен тысяч войск своих Велел он выдать денег кормовых. Войска вдвойне за службу наградил. Харадж вдвойне народу облегчил. Так защитил он войско и народ И осенил страну, как небосвод. Сокровища он людям раздарил, Страдающих от горя защитил. Сказал: «Что мне казна, что — блеск ее! Народ и рать — сокровище мое. И пусть дары морей и рудника В казне моей несметнее песка,