- И Аня, и Юра, - продолжаю я, - с особой тщательностью относились к своему делу, и по всему было видно, что эта работа доставляет им огромное наслаждение. Каждый шаг, каждое их движение были выверены и грациозны, и можно было смело говорить, что их геномы (и они это признавали!) реализовались вполне. Так вот в чем смысл их жизни! Они светились, их глаза сверкали, они были счастливы. И было от чего: ведь мы совершили паломничество в неизведанную страну Творения. И та Анина угроза, когда мы с ней остались вдвоем («я надеюсь, у тебя хватит мужества признать, что твоя Пирамида может и не состояться»), мне казалось, вскоре забудется. Но утром при встрече Аня задала мне новый вопрос:
- И какой же стиль отношений ты теперь мне предлагаешь? - спросила она, когда мы встретились.
Если бы я мог знать! Но не мог же я разорваться!
О Тине я старался не думать. Я давно уже возвёл её в ранг Мастера, а сам прикинулся Маргаритой! Чтобы Мастер диктовал мне свои доводы и предложения... Свои наставления. Да хотя бы притчи, а что?! Кто-то ведь должен диктовать! Бог дал мне Тину! Так давно повелось в мире - кто-то Цезарь, а кто-то его Брут, кто-то Иисус, а кто-то Его Иуда... (или Его Магдалина), Македонский и Диоген... Дон-Кихот и Санчо Панса, Гаргантюа и Пантагрюэль... Мир пар! Пары мира! Ромео и Джульетта, Юнона и Авось... Да хоть тот же Галкин со своей Аллой! («Если бы не ты... Не ты... Не тыыыы...». Ах ты, Господи, Боже мой!).
А мы с Тиной? Чем мы не пара?
Тина - Мастер? Дурацкий вопрос! Я и подался, и подвинулся в Маргариты, чтобы время от времени слышать её... Вдруг её голос:
«По поводу Маргариты - еще раз наденешь юбку и будешь строить свою Пирамиду сам!».
О, Святая Мария!..
Сам!..
Да как же я - сам?!. Сам я - ничто... И Ты это точно знаешь!
- Я, что ли, - знаю? - спрашивает Лена.
- И ты тоже...
Сам!
«Топить в просторном просмолённом доме печь. Беречь тепло, слова, дрова и свечи. Ещё патроны надо поберечь. Иначе от тоски отбиться нечем...».
В ожидании Тины я законопатил все щели, просмолил и стены, и пол, и потолок, чтобы беречь и тепло, и слова, и дрова, и свечи... И приобрёл двустволку (калибр - 20. Вес 2,75 кг. Длина стволов - 725 мм, сверловка: правый ствол цилиндр с напором; левый - чок, длина патронника 70 мм, стволы не хромировались. Диаметр бойка 2,5 мм. Усилие спуска: передний спусковой крючок 2,75 кг; задний - 3,0 кг.), ящик патронов... Пристрелял прицел...
Чтобы точнёхонько бить в десятку, отбиваясь от тоски...
В ожидании Тины...
Сберегая для неё и тепло, и свечи...
И целый ворох совершенно непознанных, неизведанных слов...
Живя ожиданием...
Ба-бах!..
Раз уж я тебя оживил...
Глава 29
- Знаешь, - говорит Юлия, - твой Фукуяма, торжественно возвестивший лет пять тому назад о конце истории, недавно заявил, что говоря о конце истории, он имел в виду не совершившийся факт, а то, что ждет нас в ближайшем будущем. „Началась ли история опять?»- спрашивает сегодня он.
- Началась ли? - спрашиваю я.
- Либерализм, демократию и рынок он объявляет универсальными ценностями планетарного масштаба...
- Очередная сказка, - говорю я, - о бесконфликтном будущем человечества... Сегодня в моде уже Хантингтон. Он делит человечество на цивилизации по первичному признаку этно-конфессиональной идентичности и утверждает, что цивилизации обречены на конфликты.
- Все эти рамзесы и хаммурапи, платоны и аристотели, македонские и цезари, макиавелли и монтескье, оуэны, мальтусы, локки, фитхе и беркли, гегели и гоголи, кьеркегоры и канты, фрейды и фроммы, все эти марксы-энгельсы-ленины-сталины, все эти...