Значит, Тутанхамон!
- Как бы нам не напороться на месть фараонов, о которой трубят все газеты! - осторожничала Тамара.
Мы прекрасно представляли себе, что первый наш блин не должен ляпнуться комом. Что первая Пирамида, какой бы она не оказалась кособокой, должна быть принята миром, как спасительный очаг, как соломинка в бурном потоке истории, как первая капля дождя в засушливое время года. Но и как отборное зерно, нашедшее благодатную почву. Да, как стержень жизни, как ее основа, как кость, на которой вскоре нарастет мясо новой жизни. В то же время нам хотелось спрессовать в Пирамиде историю, все эпохи и эры, все часы и века. Человек появился в эпоху голоцена? Прекрасно! Первый неандерталец? Прекрасно! Или кроманьонец? Прекрасно! Но не всех же перволюдей нужно совать в нашу Пирамиду. Не всех поголовно, но только тех, кто оставил заметный след в истории человечества.
Значит, Тутанхамон! А как быть с Эхнатоном и Нефертити? Эта достойная пара тоже требовала места под крышей нашей Пирамиды. Во-первых, этот Аменхотеп IV, назвавшийся Эхнатоном, впервые в истории предложил миру единобожие. Встать и сказать в те времена и во весь голос, что Бог один на весь свет, разве не в этом величие Человека! Правда, вскоре эту великую идею выбили из голов людей преемники Эхнатона, тем не менее, благодаря этой идее он остался в памяти потомков. Так бывает в истории, что безмозглые правители запоминаются своей тупостью. С Эхнатоном все было наоборот. И с тех пор никто не осмелился встать во весь исполинский рост и произнести эти великие слова во всеуслышание: Бог един!!! И едино Его создание - человек. Нет ни рас, ни религий, ни стен, разделяющих людей, нет разноголосицы и разногласий, кровь у всех одинакова - красная, как пожар в ночи, как свет солнца, ДНК - едина на всех, на весь мир людей. Кто-то может этому противиться? Разве что убогий недоумок, бездушный недотепа, упырь, жалкое отродье, гад, гной, навозная куча и собачье дерьмо.
- Твой Валерочка? Или Переметчик. Или, скажем, вся эта твоя шушера... Ваш отстойник...
- Какой ещё отстойник, Лен?
- Ты же сам говорил - ужи, ежи, кроты, жабы... Инфузории и планарии... Весь ваш вонючий планктон.
- Даже вот Папа, - говорю я, - недавно сказал-таки о единстве людей... Мало того - он признал инопланетян!
- Да ну!..
- Ну да!..
- Нет, правда?!
- Да! Да-да!. Он признал! Он сказал, что вполне вероятно, они давно приходили к нам с неба... Невероятно!..
Мы, конечно, мучились, мучились...
- Нам не обойтись и без Клеопатры, - заявил Жора, - определенно! Какая же без нее может быть эпоха Египта?
- Любишь ты древних баб, - произнесла Ната, - у тебя просто тяга к этим нефертитям и клеопатрам.
Жора расплылся в улыбке:
- И Клеопатрам. Особенно последней, седьмой. Пусть она не красавица, но какой стратег и какая сучка! Определенно! Притвора и хитрище...
- Значит, - сказала Тая, - мы признали-таки: красота спасет мир. Наша женская красота!
- Красота умрет, - сказал на это Жора, - ум же останется с нами до могилы.
Затем были греки, римляне...
И вот уже сам Цезарь спешит к нам на поселение. Рим! Великий Рим! В Цезаре вся его империя. И коль скоро Цезарь нашел у нас свое пристанище, то и Брут должен быть где-то рядом. Формула жизни «У каждого Цезаря есть свой Брут» не должна быть разрушена нашими принципами заселения Пирамиды.
- Ладно, - сказал Жора.
- Не много ли египтян и римлян? А вавилоняне, а шумеры? - заметила Нана, - история ведь начинается в Шумере! А раз так, то я бы предложила нам фараона Снофру. От него ведь мир впервые услышал о пирамидах.
- Ты напомнил им всем о Тине, - говорит Лена, - она же, кажется, у тебя из... Кто там у неё в родословной - кажется шумеры? Или ассирийцы?
- Кажется, - говорю я.
- Как интересно! - восторгается Лена. - Представляю себе - живой Хаммурапи! Или Шаррукин!
- Это ещё кто такой?
- Саргон, - уточняет Лена, - Саргон Первый. Ну, тот что «истинный царь», помнишь?
- Ах, Первый!.. Истинный!.. Конечно, помню!..
Потом мы перескочили на Гильгамеша.
- Но как же без Гильгамеша?! - воскликнула Дженни. - Нельзя нам без него, нет, мы без него...
- Угу, - сказал Жора, - без Гильгамеша мы не выживем. Да!
Бывало, что мы даже ссорились, если чья-либо кандидатура не набирала достойных баллов. Доходило до смешного - мы с вождей переходили на начальников.