А пока там, у овражков нарытых, да травой прикрытых, сумятица, — та же московская пехота, только что как бы отступавшая, в колонны построилась — и уже с пиками и бердышами вперед дружно пошла! А из задних ворот острожка конница дворянская выехала! Заждалось дворянство, засиделось в седлах, сабли кривленные — наголо, крутят над головой с диким свистом, чтоб кисть размять, чтоб руку не потянуть затекшую, уж так рубануть ляха клятого — да чтоб от плеча до седла одним ударом!
Скопин сбивал атаку, расстреливал неприятеля из укрытия, сеял панику — а потом сметал противника молниеносным контрударом. С помощью этой тактики молодой полководец неизменно побеждал и поляков, и немцев, и мятежников — что важно — малой кровью. Потому-то обиженным европейцам только и оставалось упрекать Скопина, что он все хитрит и не воюет в чистом поле, как подобает рыцарю…
— Прав ты, владыко, Троица не падет. Может, происходит это прямо сейчас, а может, будет чуть позже, но только снять с нее должны осаду, по плану соединившись, Скопин и Шереметев. А дальше на Москву. К концу зимы выкинут вора из Тушина. А дальше…
— К нам?
— Дождутся до просухи — и Сигизмунду конец. От Москвы Скопин и Шуйский должны, сил набравшись, по весне на Польшу идти — через Смоленск. Тут мы Сигизмунда в клещи и зажмем. И все — не будет больше в Речи Посполитой армии, всю ее по частям мы должны изничтожить. Это первое дело в плане. На это отводим весь следующий год. Дальше — путь на запад, забирать будем обратно все старинные русские земли: от литовских до причерноморских степей и Красной Руси, все что сейчас под Речью лежат. Все, что задумывал Иоанн Васильевич Грозный, — все то осуществить желаем! Чтобы слава о Руси на весь мир гремела, как в стародавние времена при князях киевских, чтобы дочерей царских ихние императоры и короли сватать за честь великую полагали, — Шеин говорил негромко, но спокойно, расхаживая по Сергиевой келье, словно впервые выговаривал давно задуманное и созревшее в сердце, множество раз уже проговоренное про себя.
— А ежели по плану говорить — вторым делом мы Киев вернуть должны, — продолжал Шеин. — Пусть он город сейчас под ляхами небольшой да небогатый, но он все же — мать всех князей наших. Это, как вы, владыко, о делах церковных говорите — как символ. Больше скажу — как символ Веры, Веры православной и веры, что план наш объединительный состоится. Киев возьмем — и все русские по всем землям враз встрепенутся, поймут, что грядет новая сила русская — неисчислимая, что будет на всей обильной земле нашей великий и грозный русский царь! Это важно — Киев должен третьей нашей столицей стать после Москвы и Казани. На Киев отводим еще год-два.
Третьим делом, как сделанное укрепим, жизнь наладим — земли наши ливонские и прусские возвращать будем, чтобы удобнее через Балтику торговать с Европой было. Те, почитаю, нам без особой войны передадутся, как только Речь Посполитая падет. А там, главное четвертое дело — сосредоточиться надобно будет, войны прекращать, границы обустраивать, города новые строить, ремесла на европейский манер да торговлю всю держать — чтобы каждому купцу самый безопасный и легкий путь на Восток — что в Персию, что в Индию — не кругом через море шел, а прямиком через Россию. Дороги проложим, ямщицкое и почтовое дело усилим, по дороге крепостишки малые поставим, чтоб быстро могли любого разбойника, кто на купца решит покуситься, по всему пути достать. По южным и восточным границам новым окрест везде будем казаков держать — хватит им в Сечи разбойничать! Переселим, земли много дадим каждому, подати с них уберем, но с одним условием — границы от татарских и прочих лихих набегов держать накрепко, да на войны большие войско государю в подмогу посылать. Казаки — наша кость, православная, с ними завсегда по чести сговориться сможем.
А как державу обустроим — пора будет на равные с римским папой выходить, чтобы не просто Вера наша была на всех славянских землях единой скрепой, чтобы Патриарх стойкость православную держал на всех исконных русских землях: от Сибири до Карпат, от Балтийских земель — до Черного моря и Кавказа. Но чтоб и моря нам открылись, и в корабельном деле помощь и союз был. Папа давно Государей наших против турок подбивает, знаешь то, владыко, только дело то глупое — за чужой прибыток жизни русские класть. А вот если мы с ним на равных будем и даже посильнее, тогда только в союз против нехристей вступать и надо. Ну, о том, куда дальше идти надо будет, — я и не мечтаю, на то жизней наших уж не хватит. Хотя сам, владыко, понимаешь, о чем я…