Конец этой части в речи Григория звучал под дружный хохот. Громче всех смеялся воевода, ему вторила, прикрывшись рукой, Евдокия, заливались, стоя позади стола, двое слуг и мамушки. Не удержался и Дедюшин. Катя тоже прыснула в рукав, представив себе французских красавиц с залитыми салом кудрями. Но тотчас вновь насупилась:
— Трудно всему этому поверить, боярин Григорий. И что ж, кавалеры таких девиц терпят, что по головам их милых вошки скачут?
Колдырев так и расцвел улыбкой:
— Но ведь любовь, боярышня, побуждает к изобретательности! Во Франции наладились делать ладанки хрустальные, в кои кавалер, поймавший у своей возлюбленной блошку, сие насекомое сажает и носит, как память о дорогом свидании…
Хохот в горнице сделался после этих слов почти истерическим. И хохотали уже все. Даже Катя больше не могла сдерживаться, а ее и хозяйкины мамки рыдали, закрываясь ладонями. Шеин вытирал слезы и тщетно пытался откашляться.
— Ну, потешил так потешил, Григорий Дмитриевич! — выдохнул, придя в себя, Михаил. — Вот уж живописал так живописал земли заморские… Ну, а про разлюбезных ляхов, кои к нам войной идут, что скажешь?
— А я скажу, что того хорошего, которое в Европе есть, у них мало, зато то, что худо, они весьма преумножили, — вдруг заявила Катя. — И тем кичатся, словно в Божьем мире первые и главные.
Увидав, что чарка Григория опустела, она первой встала, чтобы подлить ему меда. Удивленного выражения лица дяди и тревожного взгляда Андрея девушка при этом даже не заметила.
— Не знаю, Екатерина Ивановна, не знаю… — ответил задумчиво Колдырев. — Думается мне, ничем поляки не лучше и не хуже французов или немцев. Просто живут с нами бок о бок уж много веков и до нас у них интерес большой имеется. А у соседей, да еще родственников, а у нас с ляхами как ни крути — все ж один корень, так завсегда, каждый знает, — самые злые ссоры да свары. Кабы соседушками нашими французы оказались да пришли бы к нам с войной, так, может, куда хуже ляхов бы нам представлялись… Был такой исторический случай, недавно, лет тридцать назад, правил в Польше король Хенрик из французской королевской семьи. Так вот, когда польские послы в Париж приехали его на свой трон приглашать, то были просто поражены от дикой невежественности всего парижского двора. Выходит, ляхи тут, напротив, ближе к нам, чем французы. Или вот ихний добрый король Анри — надо же, что-то все он сегодня к слову приходится. Идеал ихнего дворянина — храбрец, гуляка и любимец женщин. Любовниц, прости Господи, у него официальных аж дюжин пять… не считая случайных амуров. При этом ходит король в одних и тех же грязных сапогах и рваной одежде — мол, воин я, солдат, и мне все приличия по барабану. И двух вещей по-настоящему терпеть не может: стричься и мыться. Потому-то при нем стала любимой такая шутка: настоящего дворянина находят по запаху. А про самого доброго Анри говорят: «Грозен наш король неприятелям! Ибо королевский запах способен убить на расстоянии любого врага Франции!».
И снова все за столом покатились со смеху.
…За ужином еще царило общее оживление, когда воевода поднялся из-за стола. Он собирался пройтись до посада.
По дороге Шеина неслышным кошачьим шагом догнал губной староста.
— Тебе чего? — обернулся к нему Михаил.
— Доложить хочу, что разузнал, — ответил Лаврентий. — Караульные говорят: за минувшую неделю никто надолго из крепости не отлучался, Михайло Борисович. Значит, едва ли та крыса, про которую Колдырев разведал, успела до короля Сигизмунда добраться.
Михаил остановился и, нахмурившись, раздумывал.
— Не скажи, Лаврентий. Конечно, если план кто и составил, то лишь тот, кто в крепости живет. А если у изменника на посаде есть сообщник? Тогда все просто: вышел за ворота, бумагу передал да вернулся. А уж кто куда и надолго ли отлучается из посадских, никакие караульные не знают.
— И то верно, — согласился Логачев. — Еще хочу донести, чего сегодня на посаде было.
— Не про Зобова?
— То ты ведаешь. Другое. Может, важное дело, а может, пустое. Но только тело мертвое налицо. Стрелец один за витебские ворота попросился — уж темно было. Обычно его свои-то пустили б, но после наших расспросов решили бдительность проявить. Мол, по какой надобности? Тот растерялся. Они хотели его обыскать, подумали, а вдруг это и есть вражина, вдруг донесение польскому королю несет. А стрелец спугался да побег от них в посад, они за ним… Но в темноте не догнали. А после нашли его посреди улицы на окраине посада, рядом с гончарной мастерской. И вся грудь ножиком исколота.