Я влюблялся. Какая-то часть моего «я», отстраненно наблюдающая за происходящим, констатировала этот факт. Прямо сейчас я ощущал, как происходит этот скоротечный процесс – процесс влюбляния. «Отстраненный я» с интересом наблюдал за тем, как с калейдоскопической быстротой сменяют друг друга физиологические реакции. Через пару минут диагноз был поставлен: «влюбился как шестнадцатилетний мальчишка». «Отстраненный я» саркастически констатировал: есть у тебя миллион долларов или нет, все происходит одинаково. Провинциальное кафе сменяется на столичный ресторан, турецкие шмотки – на костюм от Ferre, но процесс остается прежним. Ты видишь человека, который тебя чем-то цепляет, задевает что-то, неизвестное тебе самому, в потаенных глубинах твоей запрятанной за высокими стенами души, и все: все остальное, что ты ценил, во что ты верил и о чем ты мечтал, разлетается, как будто вдруг мгновенно сгорело, превратилось в пепел и развеялось по ветру. «Любовь – это крематорий», – подумал «отстраненный я» и воображаемо хмыкнул, довольный своей оригинальной метафорой.
Тем временем «настоящий я» продолжал молча сидеть, растекаясь по дивану под действием неодолимой тяжести свалившихся вдруг эмоций. Официантка принесла роллы. Настя делала вид, что я не существую, Сандер и Марина были поглощены друг другом. Я перевел невменяемый взгляд на Настю, и так и остался сидеть, неподвижно глядя сквозь нее.
С этим надо что-то делать, что ты сидишь, как истукан выдолбленный, – «отстраненный я» двинул мне по башке воображаемой кувалдой. «С этим надо что-то делать», – повторил я самому себе, и взял тарелку с роллами.
– Что, не понравилась Настя? – спросил Сандер, когда мы ехали домой.
Я поразмыслил немного и решил мягко перейти в наступление.
– Сандер, а что тебя связывает с Мариной?
– Хм… да ничего особенного. Просто встречаемся. А что – Маринка тебе приглянулась?
– Ты мне не говорил, что встречаешься с кем-то. Я думал, ты ограничиваешься бабочками-однодневками, – кажется, это получилось резче, чем я хотел.
– А ты что, государственным обвинителем заделался?
Я прикусил язык. Все-таки, не стоило так говорить. Сандер, в конце концов, тоже человек. Не такой уж плохой человек, между прочим. Как все. Со своими эмоциями, ценностями и приоритетами.
– Ммм, извини, – сказал я.– Да. Извини.
Воцарилось неловкое молчание. Радио в такси пело голосом Aerosmith о сумасшедшей любви. Crazy, crazy, crazy of you, baby. Прямо в тему, подумал я.
Мы просидели в ресторане до позднего вечера. Сандер с Мариной вели себя, как закадычные друзья детства, не видевшие друг друга пятнадцать лет: они шутили и смеялись, заряжая своей энергией и нас с Настей. Похоже, они идеально подходили друг другу. Мы же с Настей за весь вечер едва перебросились парой слов, в основном слушая эту счастливую парочку.