– You come to hear the lady sings the blues for you, – негромко напевала она, – she holds the memory of something true for you…
Мы говорили о чем-то, а мягкий голос влюбленной певицы и чистые плавные звуки блюза будто укрывали нас теплым пледом, отгораживая от заполненного миллионами людей Пекина, создавая наш маленький личный мирок, в котором мы были спрятаны от посторонних глаз заботливой темнотой ресторана. О чем мы говорили, я, конечно, не вспомню. Да это было тогда и не важно. Главное – поговорить. Почему-то мне казалось, что Насте я могу рассказать все как на духу, как своему закадычному другу или старшему брату, которого у меня никогда не было. И я говорил, говорил и не мог остановиться. Все переживания последних дней я наконец выплеснул, раскрыл, отдал. Я чувствовал, как из меня выходит что-то, что распирало меня, переполнив все резервные сосуды внутри моей души. Настя внимательно слушала, и казалось, для этого мы сюда и пришли – чтобы я говорил, а она слушала.
Потом мы до глубокой ночи гуляли по Ванфуцзину, пока с него не исчезли последние прохожие, и в центре гигантского мегаполиса не воцарилась странная, нездешняя тишина. Мы прошли улицу из конца в конец, мимо закрытых дверей и погасших витрин. Ветер время от времени гонял по асфальту обертки от мороженого, которые он проворно вытаскивал из мусорных баков, да изредка шумели проезжавшие по соседним улицам машины. Вместе с шумами будто исчез и сам город, погасив наконец свои красочные приманки, и уступив место тишине, подлинной, настоящей, несомненной тишине, которая, казалось, только и существует на самом деле, а все остальное – просто некие искусственные наслоения, непонятно кем и непонятно для чего наложенные поверх этой первозданной тишины…
На следующее утро нас ожидала поездка на Великую стену. В девять часов мы, не выспавшиеся, погрузились в микроавтобус и выехали из отеля. По дороге я с удивлением наблюдал, как резко заканчивается город. Только что вокруг были высотные дома и многоуровневые дорожные развилки – и вдруг все резко обрывается, на горизонте возникают горы, а по сторонам от дороги – фруктовые сады. Через пять минут езды уже ничто вокруг не напоминало о только что оставленном мегаполисе, будто он просто растворился в воздухе, как исчезает сказочный мираж посреди голой пустыни…
Участок стены, на который мы приехали, находился в горах, в нескольких десятках километров от города. Стена тянулась по вершинам невысоких окрестных гор, охватывая кругом небольшой квартал традиционных китайских домиков и маленьких храмов, раскинувшийся у дороги в низине, и простираясь дальше, пока не терялась в туманной дымке. Туристов было немного, это были в основном китайцы. Мы немного постояли, пытаясь определить, чем местный воздух отличается от пекинского – он явно отличался, но чем – никак не удавалось понять, и начали восхождение.
– Обязательно доберитесь до вершины, – сказала наша девушка-гид, – чем выше поднимаешься, тем чудеснее вид.
Снизу мне казалось, что подняться на вершину не составит особого труда. Мы начали шагать довольно бодро; стена поднималась вверх то крутыми ступеньками, то наклонными плоскостями. После первых пятнадцати минут подъема я почувствовал, что задыхаюсь. Ноги меня еще держали, но легкие уже не успевали снабжать тело кислородом. На лбу выступил пот.
– Подожди. Фуххх… Слушай, я дальше не могу, – сказал я, переводя дыхание.
– Ну давай отдохнем, – Настя, казалось, каждый день проходит по этому маршруту для разминки. По крайней мере, следов усталости на ней не было никаких.
Мы остановились на площадке у небольшой башенки. Я посмотрел наверх, потом вниз – и не смог определить, какую часть расстояния до вершины мы прошли. Вид, и вправду, изменился: домики оказались внизу, горы виделись уже не снизу вверх, а под прямым углом. И только вершина той горы, на которую мы поднимались по стене, как будто и не приблизилась. Было жарко, временами налетал горячий ветер, и на мое влажное от пота лицо налипала пыль. Идти дальше совсем не хотелось.
– Ну что, полегчало? – спросила Настя.
– Да как сказать… что-то я не хочу дальше идти.
– Так, а ну-ка возьми себя в руки. Приехать в Китай и не взойти на Стену – все равно что приехать в Египет и не увидеть Пирамид.
– Хмм… – я не нашел, что ответить. Она была права. Я обреченно вздохнул и ступил на следующую ступеньку.
Мы продолжали подъем – она впереди, я чуть сзади. Туристов вокруг становилось все меньше, и еще минут через двадцать мы шагали вверх в гордом одиночестве. Мне не приходилось в своей жизни ходить в походы по горам, да и вообще физическая активность была мне несвойственна. Этот подъем становился все более похож на пытку.