На улицах этого города, по которым мы проезжали, пропитывая своим потом протертые сиденья, мной овладело странное ощущение, будто я вернулся домой. Что-то неуловимое в воздухе китайской провинции напоминало мне о родном городке. Наверное, во всех провинциальных городах есть что-то похожее, подумал я, и тут же перенесся мысленно туда, где провел почти всю свою жизнь. Там, в моем родном городе, тоже была жара, пыль и мусор на улицах, автобусы без кондиционера, и прямо сейчас, наверное, кто-то из тех, кого я знал лишь в лицо, ехал в одном из них, мечтая о том, чтобы в один прекрасный день все это закончилось. Мечтая так же, как и каждый день до и после этого, кроме субботы и воскресенья, когда можно было заняться домашними делами и, может быть, даже сходить куда-то выпить, уносясь в мир, где ненавистная работа и чадящий автобус кажутся только страшным сном…
Автобус подвез нас к грязноватому ресторанчику, в котором мы незамысловато пообедали привычной уже местной едой. Допив побыстрее безвкусный зеленый чай – задерживаться в этом ресторане не очень хотелось – мы снова погрузились в автобус, и уже минут через пять остановились у ворот императорского парка, ради которого, собственно, и приехали в Чендэ: все здесь, как и в родном городе, было рядом. После Москвы и Пекина я уже успел отвыкнуть от таких коротких расстояний.
Проведя нас в парк, Яша принялся подробно рассказывать об исторических подробностях строительства и развития парка, о мифологических традициях, лежавших в основе его архитектуры. Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания слушать очередные сказки китайских императоров в переложении на русский язык – я их уже порядком наслушался в храмах и дворцах Пекина. Чего я хотел от этого парка – так это спокойствия и уединения, порядком устав от суеты больших городов и беготни по экскурсиям. Вполголоса я сообщил о своих соображениях Насте. Она неуверенно кивнула, я обернулся к Яше:
– Вы знаете, все это, конечно, очень интересно, но мы, честно говоря, хотели бы погулять немного по парку самостоятельно.
Китаец пару секунд переваривал мои слова, потом с пониманием улыбнулся и ответил:
– А-а-а, я понимай, вы хотеть уединиться вместе!
– Да не так чтобы вместе… то есть не в этом смысле… то есть мы не вместе… тьфу, блин, короче, мы хотим просто погулять. Одни, без сопровождения.
– Но-о-о, я не могу вас так оставлять. Вы потеряться. Заблудиться. Парк большо-о-ой.
– А вы не бойтесь. Мы купим карту. Все будет окей.
– А-а-а, окей? – он заулыбался и закивал головой, будто я несмешно пошутил, но он должен из приличия посмеяться. – Так я вас подождать?
– Не надо нас ждать. Напишите нам по-китайски название отеля, чтобы мы могли его показать таксисту, когда будем возвращаться домой. И все – вы свободны, мы свободны, всем хорошо.
– А-а-а, всем хорощо… – протянул он, все так же кивая и улыбаясь. Видимо, хоть говорил он и неплохо, смысл сказанных мною слов доходил до него довольно медленно и не всегда верно. На лице его отразилась некая внутренняя борьба.
– А-а-а, ну хорощо-о-о, – подумав, повторил он. – То есть вы хотите, чтобы я уехал и оставил вас одних? Но-о-о, тогда вы не узнать многое об истории императора, вы не находить самый красивый место…
– Ничего, мы справимся. Вы, главное, не беспокойтесь. Мы взрослые уже мальчик с девочкой.
Он снова подумал. Видимо, мой напор поставил его в тупик.
– Ну-у-у, хорощо-о-о… Тогда я уезжать?
– Конечно! До завтра! – мне не терпелось уже с ним расстаться.
– Ну-у-у, до завтра… Хорощо отдохнуть! – он еще покивал неуверенно головой, в то время как я, чуть приобняв Настю за талию, быстрым шагом двинулся прочь.
– Урррра! Свобода попугаям! – крикнул я, когда мы зашли за угол одного из многочисленных императорских павильонов, история которого так нам и не открылась. Настя улыбнулась.
– И все-таки нехорошо как-то получилось, – сказала она, – человек старался, рассказывал… а мы…
– Да, а мы вот такие бессовестные! И я, к примеру, этим горжусь! Пойдем к озеру спустимся, смотри, как там красиво!
Мы спустились к небольшому искусственному озеру, раскинувшемуся среди парковых аллей, взяли напрокат лодку и поплыли на веслах к живописному арочному мостику, возвышавшемуся над тихой водой на фоне погруженных в туманную дымку гор. Чем ближе мы подплывали, тем прекраснее становился вид. Я был в приподнятом настроении и начал во весь голос горланить «э-э ухнем, еще разик, еще раз». Туристы-китайцы на соседних лодках оборачивались, улыбались и махали руками. Настя смущенно улыбалась. К ней тут относились по-особенному: здесь, в провинции, европейцы, а тем более молодые симпатичные европейцы женского пола были в диковинку, и Настя пользовалась бешеной популярностью. Я временами чувствовал себя бесплатным приложением, случайно высвеченным лучами ее звездного сияния.