Бармен налил виски, я расплатился, отпил немного, и обернулся к танцполу.
Мне всегда было интереснее всего наблюдать за людьми в таких местах. И сейчас я, медленно потягивая ледяной виски, разглядывал тех, чье выражение лица не терялось в дымном мраке клуба.
Все здесь чего-то ждали. Чего-то очень важного. Все, поголовно. Они основательно подготовились к этому вечеру. И ждали. Ожидание читалось в быстрых напряженных взглядах, резких движениях, взвинченных фразах, или, наоборот, напускной расслабленности. Но никто из этих людей не был расслаблен. Здесь не место для этого. Для расслабления существуют китайские парки. А это место было предназначено совсем для другого. Здесь искусственно адсорбировались все потаенные желания, о которых никто не в силах сказать напрямую. Здесь было место, где об этом не надо говорить. Все и так ясно. Если ты здесь – значит, тебе это нужно. Здесь гипертрофировалось все то, что подспудно царило везде в мире. То, что обычно заталкивалось вглубь, здесь наконец находило свой необузданный выход. В блестках платьев, каблуках туфель, вырезах блузок было только одно – одно желание. Одно желание, что ведет за собой все остальные. Единственный вопрос – куда оно ведет.
А я продолжал цедить свой виски.
– Это ты позавчера признавался мне в любви?
Я вздрогнул. Справа от меня у барной стойки стояла та самая блондинка с роскошным телом. Откуда она взялась? Я не мог поверить своим глазам. Блондинка улыбнулась.
– В принципе, у тебя неплохо получалось.
Это было неожиданно. Я даже не нашелся, что сказать в ответ.
– Что, больше меня не любишь?
Я быстро обвел ее взглядом с головы до ног и снова посмотрел в глаза.
– Мое тело хотело твоего тела, – произнес я вдруг охрипшим голосом. Она посмотрела на меня испытующе – точно как тогда.
– А сейчас – тоже хочет?
– Твоего тела трудно не хотеть.
Кажется, мой ответ пришелся ей по вкусу. Она чуть прищурила глаза, приоткрыв губы, и приблизилась ко мне, чуть коснувшись своей грудью моей. В моих штанах немедленно началась термоядерная реакция.
– Ну так возьми его, – сказала она, положив руку мне на бедра.
Я опустил взгляд на ее грудь. Потом снова посмотрел ей в глаза. Мое тело мягко выходило из-под контроля. Мысли стремительно покидали голову, спасаясь бегством от невиданной волны возбуждения. Прямо цунами какое-то. Я твердо взял ее за руку.
– Пойдем, – сказал я и быстрым шагом повел ее к выходу. Она послушно пошла следом, с трудом поспевая за мной.
За дверью клуба я резко остановился и развернулся, так что она налетела прямо на меня. Я схватил ее и прислонил спиной к стене. Наши тела прижались друг другу, глаза и губы были на расстоянии каких-то сантиметров. Я тяжело дышал, и чувствовал, как ей передается мое возбуждение.
– Ты хочешь меня прямо здесь? – спросила она с улыбкой.
Я не ответил и впился в ее губы с бешеной страстью. Правой рукой я поднял ее бедро и прижал к своему. Кровь стучала в моих висках тяжелым молотом, и я чувствовал, как все тело вздрагивает под ее ударами. Кажется, рядом кто-то удивленно присвистнул, но мне было все равно.
Через минуту я оторвался от нее. Я чувствовал себя зверем, который достал-таки свою добычу, и теперь она полностью в его распоряжении. Воздух со свистом вырывался из моего носа и полуоткрытого рта сквозь плотно сжатые зубы. Я схватил ее за талию и быстро повел к стоящему на дороге такси. Резко распахнул заднюю дверь, пустил ее вперед и влез следом.
– К «Восточному» торговому центру, – прорычал я таксисту, схватил ее и одним движением усадил себе на бедра.
– Ты всегда такой… необузданный? – прошептала она.
– Да, – ответил я, наклонил ее голову к себе и снова впился губами в ее губы.
Такси резко тронулось, а я потерял остатки контроля над собой. Мое тело взбесилось. Руки сжимали ее плечи, талию, бедра, груди; я целовал, кусал и облизывал ее тело, а она сжимала зубы, чтобы не стонать. Я опустил ее топ и вытащил грудь; я впился в нее, как волк впивается в свою добычу, я кусал ее твердые соски, мн怜 хотелось вместить ее грудь целиком в свой рот, проглотить ее; я приподнял ее юбку и сжимал ее ягодицы до онемения пальцев. Таксист стремительно вписывался в повороты, так, что нас опрокидывало, но я восстанавливал равновесие и вновь приникал к ее телу, как к источнику эликсира жизни. В этом теле жизнь била ключом, и я хотел испить от него сполна. Мне это было нужно, как ничто другое.