А мы и вправду поехали в Таиланд.
Конечно, не в тот же день, нет. Тогда я отвез ее на такси до дома, мы сказали друг другу надтреснутое «пока» и разошлись в разные стороны, каждый в свой собственный мир, быстро отстроив заново свои защитные стены, треснувшие под натиском эмоций. Я купил в ближайшем магазине бутылку “black label” и сел в такси. К тому моменту, как я вернулся в гостиницу, было уже темно. Снова пошел острый колючий снег. Я поднялся в номер 2620, открыл запотевшую бутылку, плеснул в граненый стакан немного скотча и двумя глотками выпил его без остатка. В голове словно завис свинцовый шар, я попытался растворить его алкоголем, но он оказался крепким орешком. Как же я устал, подумал я. Как будто все эти люди просто верхом на мне сегодня ездили. Я представил себе картинку: родители Сандера влезают на мою спину, вцепляясь мне в бока острыми пиками шпор; я, превратившийся вдруг в какое-то зеленое подобие огромной толстой ящерицы, начинаю тяжело волочиться вперед, пригнутый к земле их весом, а Марина идет рядом и хлещет кнутом по моим дряблым чешуйчатым бокам. Fuck, ну и фантазия.
Алкоголь наградил мое тело влажным теплом. Я вспомнил, что сегодня даже поесть толком не удалось. Чашка кофе – вся еда за день. Посидев немного в продавленном кресле с затертыми деревянными ручками, я почувствовал, что глаза начинают слипаться. В темно-фиолетовом проеме окна монотонно и беззвучно падал снег, искрящийся в отблесках уличных фонарей внизу; во рту стоял противный привкус спирта. Закусить было нечем, да уже и не хотелось. Я поднялся, пошатываясь от усталости и тяжести собственной головы, добрел до ванной, выпил воды из-под крана, неуклюже снял с себя одежду и повалился на кровать. Ну и денек, успел подумать я, прежде чем сон огрел меня по голове своей дубиной.
Я просыпаюсь среди ночи. В комнате стоит чье-то присутствие. Влажность кожи, странный, непривычный полусвет за окном, капанье крана в ванной, глухой стук где-то вдалеке – все говорит о том, что я здесь не один. Я не двигаюсь и не дышу, тупо уставившись в потолок. Он – кто-то – наверняка подумает, что я мертв, и уйдет. Кап. Кап. Тихо-тихо. Я не слышу его дыхания. Он – кто-то – наверняка и сам давно уже мертв. Этот номер – самое лучшее место для смерти. Даже тени от предметов лежат замертво на обшарпанных стенах. Может, это Сандер? Стоит тут, мертвый, и смотрит на меня своими белыми глазами сквозь закрытые веки. Но я не слышу его запах. Мертвые ведь пахнут. Это единственное, как они могут еще присутствовать в этом мире. Я тоже не пахну. Значит, я еще не мертв. Глупо – если бы я был мертв, я бы все равно не чувствовал своего запаха. Кап. Кап. Здесь никого нет. Мне просто чудится. Не надо было пить виски перед сном. До сих пор во рту его вкус. Я закрываю глаза. Хватит мне на сегодня мертвецов. Я жив, и полон решимости жить дальше. И никому не позволю мне в этом помешать.
ХХI
Последнее, что мне предстояло сделать перед отъездом, – это позвонить Эльмире. Все остальные дела я завершил за пару дней: купил авиабилеты, забронировал отели, перевел все свободные деньги со счета в банке на пластиковые карточки, оставив двадцать тысяч на всякий пожарный. Зачем мне нужно было брать с собой в поездку столько денег, сейчас не понимаю. Как будто заранее предчувствовал, как будут развиваться события. Но тогда мне и в голову не пришло об этом задуматься – я просто убрал все три своих “visa” в бумажник, а бумажник – во внутренний карман куртки. Специальной походной куртки, теплой и удобной, которую, к тому же, можно было легко и компактно сложить. Я купил ее в магазине спортивных товаров недалеко от гостиницы. Очень она мне понравилась. Как будто ее делали специально для меня, так классно она на мне сидела. Не хотелось ее снимать даже в номере. Бывают такие вещи, к которым будто прирастаешь. Вот так я мигом прирос к этой куртке – как любовь с первого взгляда.
Эльмира, Эльмира… Эля… Что же тебе сказать? Что вообще ты для меня значишь? Кто ты мне? Как мне с тобой поступить? Куда вообще все это катится, куда я иду? Будто выпрыгнул вниз головой в окно двадцать шестого этажа и теперь лечу вниз, в колодце между домами-великанами, невесомый, пока не встречусь с землей. Как же все стремительно произошло, как мгновенно жизнь моя изменила свое направление, попав под действие вечных сил, тех, над которыми никто не властен. Тихие встречи с Элей остались в далеком прошлом, их очертания размылись, как на старой кинопленке. Прошло всего несколько дней, и где я теперь? С кем я теперь? Кто я теперь? Лечу к своей несбыточной мечте с ускорением девять и восемь десятых…