«И воздастся тебе по вере твоей», – повторил я, открыв глаза. Собственный голос показался мне каким-то чужим, словно это отголоски сна говорили моими губами. Солнце близилось к горизонту, и его косые лучи золотым туманом парили меж ветвей окружавших меня деревьев, вырисовывая на траве узор леопардовой шкуры. «По вере твоей. К чему бы это?» – подумал я.
Верю ли я во что-то? Хм, никогда об этом не задумывался. Странные вопросы приходят в мою голову в последнее время. Та-а-ак… ну, в христианского Бога точно нет. В Аллаха – тоже. В переселение душ – не-а. В любовь? Любовь меня оставила. Как я могу в нее верить?
– Если задуматься, я ни во что не верю, – сказал я, обращаясь к солнцу. Солнце в ответ слегка нахмурилось, словно погрузившись в размышления. Или мне так показалось.
– Наверное, хорошо все-таки во что-то верить. Все равно во что. Только – в хорошее.
Я тяжело поднялся, стряхивая остатки дремоты – голова немного закружилась, – закинул за плечи рюкзак и потопал вниз, туда, куда спускалось солнце. Ему пора было светить для других людей в других странах, ну а мне нужно было всего лишь успеть на автобус.
XXV
– The house is wonderful. Really wonderful. I’d like to buy it immediately.
– Well, I’m glad you like it. Do you already know the price?
– Yes, and it’s okay for me.
Я подписал все необходимые документы и попросил агента оставить меня одного на некоторое время, чтобы еще раз обойти дом.
Дом был на самом деле замечательным. Внизу располагался большой холл с тремя диванами, стоявшими вокруг стеклянного журнального столика, кухня, санузлы и гараж; на втором этаже, куда вела прямая широкая лестница из металла и мрамора, находились три спальни и рабочий кабинет. Одна стена дома была наполовину выполнена из стекла, благодаря чему весь интерьер наполнялся живым, играющим светом. В двух из трех спален огромные стеклянные двери выходили на балкон, а стеклянная стена огромной ванной комнаты открывалась прямо в сад.
Прекрасный дом.
Сегодня он стал моим.
На тумбочку у кровати я поставил маленькую фотографию Марины в деревянной рамке. Марина на ней улыбалась.
Я купил этот дом для нее.
Когда-нибудь и я приеду жить сюда. Но не сейчас. Сейчас это место для нее.
Я повернул фотографию лицом к свету.
Над темной линией моря разгорался прекрасный закат.
Часть третья. Жизнь
XXVI
I found a reason for me
To change who I used to be,
A reason to start all the new,
And the reason is you.
Я крутил эту песню четвертый раз. Группа «Hoobastank». Что означало это название, я не представлял. Но песня была хорошая. Я немного злился только на гул двигателей самолета, заглушавший почти все басы в наушниках моего маленького mp3-плеера.
Я прошел длинный путь. Прошел свою личную Стену. Шесть тысяч пятьсот километров дождя и солнца, снега и бури, ветра и пыли, слез и пота. Нет, что там – я преодолел гораздо больше, все двадцать тысяч. И вернулся туда, откуда начал свой путь. Сделал оборот вокруг своей оси. Стена оказалась замкнутой сама на себя.
Девять месяцев назад я выиграл миллион. С этого-то все и началось. Как будто кто-то подтолкнул остановившуюся жизнь вперед, и она понеслась под гору, так быстро набирая обороты, что я просто не успевал ориентироваться в окружающем пространстве. Мои ценности, позволявшие мне когда-то худо-бедно, но все же поддерживать вокруг себя привычный порядок вещей, оказались совершенно неприменимы в этом новом мире, столь внезапно открывшемся моему взгляду. Перестройка сознания заняла очень долгое время – слишком долгое. Многое я из-за этого потерял, многое не познал, и о многом теперь сожалел. Но какова теперь цена моему сожалению? Разве это способно что-либо изменить?..
Девять месяцев. Время, достаточное для того, чтобы новая жизнь, зародившаяся в темном нутре человеческого тела, появилась на свет.
Самолет плавно заходил на посадку. Я выключил музыку и пристегнул ремень. За стеклом иллюминатора показались приземистые строения аэропорта. Двигатели старого Ту-134 взревели, будто в последний раз прощаясь с небом. Толчок, еще один – и меня наклоняет вперед под действием тормозной силы.
Я вернулся.
Я вышел их самолета и замер на верхушке трапа. Весеннее солнце окатило меня с головы до ног волной неизъяснимого спокойствия. Эта теплая невидимая субстанция плавно заполняла до самых краев, проникала в каждую клеточку организма. Я стоял, зажмурив привыкшие к долгим сумеркам глаза, не двигаясь, и всем телом впитывая до последней капли этот внезапный подарок судьбы, бесценный и необъятный – Солнце Нового Дня.