— Мне кажется, он думает, что мне угрожает какая-то опасность.
Уоррен замер в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику. Шериф же впервые за все время улыбнулся.
— Говорил же я вам, Уоррен, — сказал он. — Слишком многое не стыкуется. Почему он хотел, чтобы Марша уехала с острова? Затем, чтобы он ее не убил! Кто принес тот топорик, о котором я вам говорил, в комнаты наверху? Кто вырубил Пелла на холме, а затем отвез его в больницу? И почему же он не убил доктора, когда заявился к нему с визитом в тот вечер, если уж все равно собирался его убить? Они же уехали в одной машине.
Уоррен молчал.
— Кроме того, — продолжал шериф, — человек может задавить людей насмерть своей машиной и при этом не стать убийцей. Посмотрите на этот брелок с ключами! Ежели б этот садовник нашел его с месяц назад, то у Артура Ллойда была бы куча неприятностей. Но ведь Артур не был убийцей. С тех пор у нас произошло еще одно нападение и одно убийство, и в обоих случаях у Ллойда было надежное алиби. А получается…
— При чем здесь этот брелок?! — опешила я. Шериф посмотрел на меня и улыбнулся.
— Дело вот в чем, Марша. Полагаю, именно Артур нашел труп Джульетты в верховье ручья. Скорей всего, просто случайно наткнулся на него. Ну и что ему было делать? Он знал, что против него имеются серьезные косвенные улики. Более того, будучи юристом, он знал, что, с точки зрения закона, пока не найден труп, нет и убийства. Нет «корпус деликти»— состава преступления.
— Вы хотите сказать, что это он ее похоронил? — едва слышно спросила я.
— Похоже на то. В тот вечер Майк забрал с собой ключи от сарая, так что вашему брату пришлось взломать замок и взять лопату. Мне все время не давало покоя то обстоятельство, что тот, кто ее похоронил, сделал это достойно. Ее не просто швырнули в яму и закопали. Возможно, с его стороны было глупо так поступать, но ведь в конце концов когда-то она была его женой. Затем, проделав все это, он вдруг обнаружил, что потерял свои ключи! Должно быть, он очутился в весьма крутой ситуации, только вдумайтесь в это.
Теперь я и сама это поняла. Бедный Артур! Я вдруг почувствовала, что у меня дрожат губы. Детектив, казалось, находился на грани шока.
— Ну вы и улучили удобный моментик, шериф! — выговорил он. — Если вы все это знали…
Шериф усмехнулся.
— Просто я давно знаю этих людей, — ответил он. — А вы нет.
Детектив поднялся. Было совершенно очевидно, что он не одобряет все это. Это вам не жесткие методы большого города. Что это за чушь насчет знания людей! О какой психологии может идти речь, если дело касается убийств?!
Уоррен откашлялся.
— Пожалуй, нам стоит взглянуть на эти комнаты, шериф. Вам же все не дает покоя тот топорик!
Вместе с ними поднялась наверх и я. Был ясный холодный день, ярко светило солнце; и не было ничего обыденнее, нежели явившиеся нашим взорам комнаты карантинного отсека, вновь приведенные в порядок. Обои казались такими же свежими, как и в тот день, когда ими двадцать с лишним лет назад оклеили стены. Кушетка в комнате няни была аккуратно застелена, а сундуки и коробки— закрыты и расставлены по местам. Осколки фарфоровой посуды убрали, но игрушки остались, а наверху платяного шкафа по-прежнему стояла старая клетка Артура, немое напоминание о белых мышах, которых он держал и которые скрашивали ему выздоровление от всех болезней— начиная с коклюша и кончая свинкой.
Я стояла и смотрела на клетку. О чем-то она мне напоминала, только я никак не могла понять, о чем. Мама терпеть не могла этих тварей, но мне они нравились. И это являлось одним из моих достоинств в глазах Артура. Только вот что же?..
Мужчины внимательно осматривали другую комнату. Я слышала, как они открыли окно и даже перевернули наизнанку ковер. Когда они вновь появились, тишину нарушил шериф.
— Марша, в ту ночь кто-то напал на Мэгги— тут, наверху, — сказал он. — Она так больше ничего не вспомнила об этом?
— Она считает, что ходила во сне. И; как ей кажется, именно в соседней комнате ее и ударили.
— А где именно?
— Там, в углу, возле кровати.
Я подошла к двери и показала ему, и он снова вернулся туда и принялся простукивать стену. Стена оказалась прочной и сплошной, и вид у него сделался озадаченный.
— Что же она тут делала? — спросил он. — Этого она не помнит?
— Ей кажется, что она стояла на коленях, как будто что-то искала. Но не помнит— что.
Вскоре они уехали, причем мистер Уоррен выглядел несколько удивленным и уже не столь высокомерным.
— Вот вам и ваш топорик! — воскликнул он, когда они садились в машину шерифа. — Тоже мне, лунатичка! Может, вы еще выясните, что она сама его туда и притащила.