Стало казаться, что он-то и есть тот, кто нам нужен. Из газет Холлидей узнал всю историю. Пейдж совсем потерял голову из-за Джульетты и в итоге здорово запил. Что ж, у человека, который провел два или три года за решеткой, хватит времени, чтобы многое пережить и преодолеть, особенно любовь к женщине. Однако не стоит забывать— она разрушила ему жизнь. Его помолвка расстроилась. Может, и дела его пошли прахом. Об этом я ничего не знал.
Возможно, он снова и снова размышлял обо всем этом, о своей расторгнутой помолвке и так далее, — пока не свихнулся. Однако же немало потребовалось бы раздумий, чтобы заставить мужчину убить женщину по этой причине, да еще спустя три года. Что-то тут не клеилось, как говорит моя жена.
Так или иначе, нам необходимо было найти этого Пелла, или Пейджа, или как там его еще звали. Холлидей раздобыл его фотографию, и обитатели кемпинга на горе дружно опознали Пелла. Возможно, ему было известно, что Джульетта здесь. Мы отыскали заметку об этом в колонках светской хроники. Может, парни в тюрьме читают светскую хронику. Они вытворяют много чего несуразного. Однако мы не поймали его и никак не могли напасть на его след. Мы знали одно: когда произошли убийства, он находился на острове.
К тому времени Буллард уже посадил за решетку Фреда Мартина и любой ценой стремился победить на выборах! Я не раз говорил ему, что слишком многое не стыкуется, но вы же его знаете. Он засадил Мартина и не желал выпускать его из рук. А потом убили доктора и сбоку на дверце обнаружили отпечатки пальцев. Бесполезно было спорить и возражать, что отпечатки найдены на правой дверце, а доктора застрелили слева. Отпечатки идентифицировали, они принадлежали Пейджу, он же Аллен Пелл!
Что ж, все это вам и так известно. Он исчез, и мы не могли его найти. Но однажды он явился сам и сдался властям— хотелось бы мне посмотреть тогда на лицо Булларда! Пейдж отрицал свою причастность к преступлениям, но Буллард и слушать ничего не желал. Он снова решительно и целеустремленно гнул свое!
Однако у меня оставались кое-какие сомнения. Пелл чего-то недоговаривал. Это явно бросалось в глаза, и у меня возникло предположение, что он кого-то выгораживает. Но кого? Кроме вас, он почти никого не знал на острове— насколько мне было известно. Но, оказалось, он был знаком с Марджори Пойндекстер и с этим ее парнем, Бруксом; возможно, он встречался с Фредом Мартином и Дороти во Флориде— у него там имеется дом. Но с кем еще?
И тут вдруг обнаружилась эта жестянка. Благодаря ей для меня многое прояснилось. И дело даже не в письмах от мужчин. Миссис Рэнсом занималась утонченным шантажом, в этом я был уверен, но никак не мог представить никого из заинтересованных лиц в роли убийцы. Однако кое-какие вещи показались мне несуразными, наводили на мысль об обмане. И ожерелье было в их числе.
Зачем, к примеру, Джульетта отправилась на квартиру к Пейджу, едва узнав о том несчастном случае в Нью-Йорке? Он проехал на красный свет, насмерть задавил двух женщин и покалечил мужчину. Его подобрали в бессознательном состоянии и доставили в больницу; очень скоро полиция добралась до его бумажника и узнала, кто он такой. Но Джульетта уже успела там побывать! В той коробке имелось несколько писем, полученных им всего лишь за день до происшествия.
Это показалось мне странным. Должно быть, она бросилась туда незамедлительно. Полицейские прибыли туда спустя три часа и обнаружили, что его вещи раскиданы во всей квартире. Его японец дома не ночевал. В квартире никого не было. Однако меньше чем через три часа после того, как он сбил тех людей, она уже там побывала! Он лежал без сознания в больнице, никто ничего не знал о случившемся. Но Джульетта, судя по всему, знала.
Вы понимаете, что я хочу сказать? Дело не только в том, что в его квартире имелось нечто, что ей необходимо было заполучить.
Она знала о происшедшем за несколько часов до того, как об этом написали утренние газеты.
Я не знал, за чем она охотилась, но в одном убедился твердо: в тот вечер она находилась с Пейджем в его машине, и, может быть, была даже за рулем? Но в таком случае…
Он остановился и затянулся трубкой.
— В таком случае это оказывалось весьма дурным известием, — медленно произнес он. — Допустим, машину вела она. Допустим, будучи мужчиной, он взял ответственность на себя. Возможно, он надеялся, что она сама придет и во всем сознается. Когда она этого не сделала, что ему оставалось? Обвинить ее? У него не было никаких доказательств, и, смею заметить, он не из тех мужчин, что прячутся за женской юбкой. Возможно, он был слишком пьян, и она села за руль. В таком случае он посчитал, что достоин наказания, что виновен только он.