Сразу же после этого он проделал очень любопытную штуку.
Забравшись на камни на высоту фута или двух, он подобрал какой-то небольшой предмет и внимательно его осмотрел. Затем положил это что-то в свой бумажник и принялся осматривать камни дальше— как выше, так и ниже отметки уровня полной воды. Начался отлив, и шериф, склонив гoлoвy, бродил по каменистому пляжу, пока не скрылся из виду.
Через полчаса шериф позвонил в дверь и попросил позвать меня.
Артура не было, он поехал отвозить Ольсона на поезд, с тем чтобы затем отправиться в Мидлбанк. Я была дома одна. И когда спустилась к шерифу в библиотеку, я застала его в мрачном расположении духа.
— Марша, я всегда поступал с вами честно, — сказал он. — Теперь же хочу, чтобы и вы были честны со мной. Знаете ли вы что-нибудь вот об этом?
Он извлек из кармана какой-то темно-коричневый сверток, и у меня перехватило дыхание. Это были обрезки шляпы Артура.
Он взял один из них и продолжал:
— Я раскрываю все свои карты. В кармане у меня лежит начальная буква «А» с ленты мужской шляпы, и часть этой шляпы отрезана. Один кусок я нашел — вполне возможно, найду и остальные. Возможно, я отыщу также и другие инициалы. Ну, так как?
— Что— как? — тупо повторила я. — Шляпа? Ну и что? Кто угодно может выбросить шляпу.
— Но не всякий сначала станет кромсать ее на куски. Кто-то нашел шляпу и захотел от нее избавиться— и этого кого-то стоит поискать, не так ли?
— Но это же какая-то нелепица. Кому бы такое пришло в голову?
Он испытующе посмотрел на меня.
— А что вы скажете насчет того мужчины с непокрытой головой, который бегал по округе с топором в руках? Может, Лиззи привиделся кошмарный сон, а может, и нет. Подъездная аллея очень даже неплохо освещается.
Значит, и это ему известно. Я занервничала и смутилась.
— Может, эта шутка болталась там уже целый месяц, — пересохшими губами выговорила я. — А может, и год.
Он покачал головой и проткнул фетр.
— Я бы сказал, она пролежала в воде примерно с недельку, — заявил он. — Прилив, Марша, он как Господь Бог. Дает и берет обратно. Штуковина эта проболталась тут, возле берега, дней семь, не больше.
Я промолчала, и шериф продолжал:
— Жизнь— забавная штука. Если бы кто-то просто выбросил эту шляпу, я бы йа нее и не посмотрел. Кто угодно мог запросто потерять ее в заливе. Но она была изрезана на куски. Далее: кусок ленты с этим инициалом валялся выше отметки полной воды. Тоже весьма странно. Может, буква куда-то упала, а потом ее подобрала какая-нибудь птичка? Например, одна из здешних ворон — она бы мигом ее углядела. А может, буковка вообще не падала в воду. Скажем, ее выбросили из одного из ваших окон или вон с того балкона. Вы бы подумали над этим, Марша…
Мне всегда нравился Рассел Шенд— коренастый и мускулистый, с такими ясными голубыми глазами. Он снискал себе славу человека неподкупного и настырного. Но в тот день я ненавидела эти его качества— да и его самого.
— А где Артур? — поинтересовался он.
— Поехал повидаться с женой. И если вы думаете, что Джульетту убил он, вы просто сошли с ума! — сердито вскричала я.
Его это, однако, ничуть не смутило. Он попросил разрешения поговорить с Джордан; прошло немало времени, прежде чем я услышала, что он возвращается.
— Что ж, Марша, — угрюмо заметил он. — Думаю, я был прав. Горничная Джульетты видела, как вы резали шляпу на куски, а еще она сказала, что вы сбросили с балкона и ножницы. Она отыскала их, и сейчас они у нее в комнате.
Он подождал некоторое время, но мне нечего было' сказать. Все мои оборонительные сооружения разом рухнули. Когда вскоре он ушел, я поднялась к себе, приняла две таблетки снотворного и остаток дня провалялась в постели с больной головой. Я лежала уставшая и ослабевшая, не в силах даже шевельнуться, словно из-под моей жизни выбили фундамент и малейшее, движение означало крушение и гибель. Но один раз я все-таки встала с постели и увидела, что внизу, на пляже, стоит детектив и внимательно осматривает дом.
Днем из Мидлбанка вернулся Артур— за свежим бельем. Прежде чем уехать обратно к Мэри-Лу, он снова пересказал мне историю о той своей поездке сюда:
— Понимаешь, мне непременно надо было сохранить в тайне этот визит к Джульетте, но вовсе не из-за полиции, а из-за Мэри-Лу. Она ее всегда ненавидела, — пояснил он, словно Джульетта уже относилась к прошедшему времени. — И я ни в коем случае не должен был ее огорчить сообщением, что собираюсь повидаться с Джульеттой.