— Значит, дело было девятого июня? — уточнил я.
— Да, — ответила королева. — Я, конечно, не могла принимать архиепископа у себя в спальне, а потому вынесла рукопись в эту комнату. Это был единственный раз, когда она покинула мою спальню. Я попросила всех слуг и фрейлин выйти, чтобы наша беседа прошла с глазу на глаз.
— А вы говорили кому-нибудь об этой встрече?
— Нет, не говорила.
Все смотрели на меня. Раз уж я начал задавать вопросы, как дознаватель, то теперь уже деваться было некуда, следовало идти до конца. И я с ужасом подумал, что если вдруг что-то пойдет не так, то меня могут сжечь вместе со всеми этими людьми.
— Милорд архиепископ посоветовал мне уничтожить книгу, — продолжила королева. — И все же… Я надеялась — и по-прежнему надеюсь, — что такой труд, написанный королевой Англии, может обратить людей в истинную веру.
Она с мольбой взглянула на меня, словно говоря: видите, это моя душа, это истина, которую я познала, и вы должны выслушать ее. Я был тронут, но опустил глаза. Екатерина сцепила руки, а потом вновь посмотрела на нас троих, и ее голос приобрел мрачный оттенок.
— Ладно. Я поняла, что была не права, — проговорила она и устало добавила: — Такая вера при моем положении — тоже признак тщеславия.
— И сразу же после встречи вы вернули рукопись на место, в сундук? — спросил я.
— Да. Почти каждый день потом я доставала ее. В течение месяца. Много раз мне хотелось позвать вас, дядя.
— Эх, ну что бы тебе и впрямь со мной посоветоваться! — с чувством воскликнул лорд Парр.
— Если бы на дворе не стояло лето, если бы хотя бы раз или два затопили камин, я бы непременно сожгла ее. Но я колебалась, и дни растянулись в недели. А потом, десять дней назад, я открыла сундук и увидела, что книги нет. Она пропала.
Королева покачала головой, и я понял, какое потрясение она испытала.
— Когда вы видели ее последний раз? — осторожно спросил я.
— В тот самый день. Днем я просматривала рукопись, размышляя, не внести ли какие-нибудь изменения, чтобы ее можно было опубликовать. А потом, к вечеру, король вызвал меня в свои личные покои, и мы разговаривали с ним и играли в карты почти до десяти. У Генриха болели ноги, и ему нужно было отвлечься. Позже, перед сном, я хотела достать ее, еще раз посмотреть, чтобы направить свои молитвы, но книги уже не было.
— А вы обнаружили какие-нибудь признаки, что замок вскрывали?
— Нет, — ответила Екатерина. — Никаких.
— Что еще хранилось в сундуке, ваше величество?
— Кое-какие драгоценности. Унаследованные от моего второго мужа и его дочери, дорогой Маргарет Невилл, которая умерла этой весной. — Лицо королевы исказилось печалью.
— Все эти драгоценности немало стоят, — заметил лорд Уильям. — Но не исчезло ничего, кроме рукописи.
Я задумался:
— Сколько времени прошло после этого до… мм… инцидента между Ризли и королем?
— Три дня. — Королева горько усмехнулась. — У меня есть причина хорошо помнить те события.
— Племянница сразу же сообщила мне, — сказал Парр. — Узнав о существовании этой книги и о том, что рукопись похитили, я пришел в ужас.
Я понимающе взглянул на него:
— Насколько я представляю, сама природа кражи сделала затруднительным проведение расследования во дворце.
Лорд Уильям покачал головой:
— Мы не посмели никому сказать, что произошло. Но я узнал у стражи, кто в те часы входил в спальню королевы. Ничего необычного: пажи-уборщики, горничная, которая приготовила ей постель. Ну и еще дурочка Джейн заходила посмотреть, где королева. Дурочке Джейн, как придворной шутихе, разрешается бродить повсюду, — раздраженно добавил лорд. — Но у нее не хватит сообразительности, даже чтобы украсть яблоко.
— Выяснить, кто имел доступ в спальню в течение определенного промежутка времени, очень важно, — заметил я. — Видимо, кто-то заблаговременно узнал о существовании книги и воспользовался отсутствием ее величества, чтобы совершить кражу.
— Но каким образом кто-то смог заранее узнать об этом? — спросила королева. — Я держала все в тайне, никому ничего не говорила и запирала рукопись в сундук.
Лорд Парр согласно кивнул:
— Мы не понимаем, как это было проделано, и не знаем, что предпринять: положение просто хуже некуда.
— И как раз в это время я должна была разыграть страшную сцену с Ризли и королем, — добавила королева. — Зная, что рукопись моей книги пропала, и понимая, как это может разгневать короля, если ее опубликуют. — Она закрыла глаза, сжав жемчужину у себя на шее. Мы все с тревогой наблюдали за Екатериной, и, увидев это, она разжала руку. — Со мной все в порядке.