— Какой приятный сюрприз! — воскликнула она. — Но на обед вы опоздали.
— Я сегодня совсем забыл про обед, — вздохнул я.
Миссис Барак цокнула языком:
— Это плохо. Я принесу хлеба и сыра.
Ее муж взглянул на меня и пояснил:
— Я хожу обедать домой. Я подумал, что Скелли вполне может присмотреть за молодым Николасом в это время.
— Все в порядке.
Я улыбнулся малышу в белой рубашонке и шерстяной шапочке с завязками бантиком, выползшему из-под стола посмотреть, что тут такое происходит. Он взглянул на меня карими глазами, точь-в-точь такими же, как и у Барака, улыбнулся и пролепетал:
— Да!
— Это новое слово, — с гордостью сообщила Тамазин. — Видите, Джордж начинает говорить.
— Надо же, как вырос, совсем уже большой мальчик, — сказал я с искренним восхищением.
А ребенок тем временем подполз к папе и, сосредоточенно нахмурив бровки, сумел на какое-то мгновение встать и ухватить его за нос. Радостно улыбнувшись этому своему достижению, он поднял ножку и пнул отца в лодыжку.
Барак взял малыша на руки.
— Зачем же ты пинаешься, братец? — проговорил он с деланой серьезностью. — Да еще в присутствии крестного? Бесстыдник.
Джордж радостно захихикал, и я погладил его по головке. Выбивавшиеся из-под шапочки локоны, светлые, как у Тамазин, были тонкими, словно шелк.
— Растет не по дням, а по часам, — удивленно заметил я. — Хотя я до сих пор затрудняюсь сказать, на кого он все-таки похож.
— По этой щекастой мордочке ничего не понять, — ответил Джек, нажимая малышу на нос-кнопку.
— Я слышал, тебя можно поздравить, Тамазин, — повернулся я к хозяйке дома.
Она зарделась:
— Спасибо, сэр. Даст Бог, в январе у Джорджа родится братик или сестренка. На этот раз мы оба надеемся, что будет девочка.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, разве что по утрам немного тошнит. А теперь позвольте мне принести вам хлеба с сыром. Джек, у тебя горошина в бороде. Пожалуйста, убери. Это выглядит отвратительно.
Барак вытащил горошину и отдал ее Джорджу, к восторгу последнего.
— Пожалуй, нужно отрастить такую раздвоенную окладистую бороду, какие сейчас носят. Там застревает столько пищи, что закуска всегда будет под рукой. Здорово я придумал, а?
— Тогда тебе придется подыскать новый дом, чтобы в нем есть! — крикнула с кухни Тамазин.
Я посмотрел на вольготно развалившегося в кресле Барака и играющего у его ног малыша и понял, что был прав, решив не вмешивать своего помощника во всю эту историю.
— Джек, — сказал я, — у меня тут появилась новая работенка, из-за которой — по крайней мере в ближайшие дни — меня часто не будет в конторе. Можно тебя попросить взять на себя надзор за Николасом и Скелли? Впрочем, Николаса я, наверное, возьму на подмогу. И если получится, то буду сам встречаться с наиболее важными клиентами.
— Вроде миссис Слэннинг? — спросил Барак. Я знал, что он терпеть не может эту дамочку. Джек с интересом посмотрел на меня. — А что за работенка?
— Возле собора Святого Павла убит печатник. Уже прошла неделя, но нет никаких признаков, что преступника схватят. Служба коронера, как обычно, лодырничает. У меня есть доверенность на расследование от родителей погибшего. Сами они живут в Чилтерне.
— И они поручили вам это дело?
Я в нерешительности замялся:
— Ну, через третьи руки.
— Вы же больше не беретесь за такую работу. Это может оказаться слишком опасно.
— На этот раз я решил сделать исключение.
— У вас встревоженный вид, — в своей прямолинейной манере заявил мой помощник.
— Пожалуйста, давай не будем это обсуждать, — ответил я с некоторым раздражением. — Тут есть некоторые аспекты, которые я не должен разглашать.
Барак нахмурился. Раньше я никогда ничего не утаивал от него.
— Что ж, вам виднее, — сказал он тоже с ноткой раздражения.
Джордж между тем оставил отца и сделал два неуверенных шажка ко мне. Я поднял мальчика и с опозданием понял, что своими пухлыми ручонками, измазанными раздавленным горохом, он схватил меня за рубашку.
— Ай-ай-ай! — воскликнул Джек. — Извините, пожалуйста. За этим проказником нужен глаз да глаз.
Тамазин принесла тарелку с хлебом и сыром и пару сморщенных яблок.
— Прошлогодние, — пояснила она, — но хорошо сохранились. — Увидев мою перепачканную рубашку, Тамми забрала у меня Джорджа и посадила его на пол. — Где твоя голова, Джек? — упрекнула она мужа. — Это ведь ты дал ему горошину, а? Он же мог подавиться.