— Как видишь, Джорджи не стал ее пробовать, — возразил Барак. — А на прошлой неделе, — сообщил он мне, — этот дурачок пытался съесть слизняка в саду — и хоть бы что.
— Фу! Дай его сюда. — Тамазин наклонилась к сыну и взяла малыша на руки, а он озадаченно посмотрел на нее. — Ты сам как ребенок, вечно находишь на свою голову неприятности.
— Извини. Да, в наше время лучше проявлять осмотрительность. — Ее супруг многозначительно посмотрел на меня.
— Если это возможно, — ответил я. — Если возможно.
Я заехал домой сменить рубашку, прежде чем отправиться в Линкольнс-Инн. На кухне стояла Джозефина в платье, какого я еще на ней не видел, — из хорошей шерсти, фиолетового цвета, с длинным белым воротничком. Агнесса, опустившись рядом с девушкой на колени, подкалывала подол булавками. Когда я вошел, обе встали и сделали книксен.
— Как вам нравится новое платье, сэр? — спросила миссис Броккет. — Джозефина специально купила его для завтрашнего свидания, а я помогала ей выбрать.
Молодая служанка, как всегда, покраснела. Платье шло ей чрезвычайно. Впрочем, я не мог удержаться от мысли, каким бледным и даже вылинявшим смотрелся этот цвет по сравнению с невероятно яркими красками, которые повсюду встречались в Уайтхолле. Но большинство простых людей могли позволить себе лишь такие одежды.
— Ты прекрасно выглядишь, Джозефина, — сказал я. — Мастер Браун наверняка будет впечатлен.
— Спасибо, сэр. Посмотрите, у меня и туфли новые.
Девушка чуть приподняла платье, чтобы показать квадратные белые туфли из хорошей кожи.
— Просто загляденье, — улыбнулся я.
— А платье из лучшей кендальской шерсти, — сообщила Агнесса. — Оно не сносится много лет.
— Куда вы пойдете гулять? — спросил я.
— В Линкольнс-Инн-филдс. Надеюсь, сегодня погода опять будет хорошей, — ответила Джозефина.
— Небо вроде безоблачное. Но я очень спешу. Агнесса, мне нужна чистая рубашка. — Я распахнул свой камзол, показывая следы маленьких ручек, и пояснил: — Мой крестник набедокурил.
— Ай-ай-ай! — сокрушенно воскликнула миссис Броккет. — Сейчас позову мужа.
Эконом появился из столовой в переднике, — должно быть, чистил серебро, так как от него пахло уксусом.
— Мартин, ты можешь достать мастеру Шардлейку чистую рубашку? — Как всегда, говоря с супругом, Агнесса сменила тон. — Ту, что сейчас на нем, запачкал его маленький крестник.
Она улыбнулась, но Мартин в ответ только кивнул. Он редко смеялся или улыбался. Похоже, этот человек родился без чувства юмора.
Я поднялся к себе в комнату, и через пару минут появился Броккет с чистой рубашкой. Он положил ее на кровать и застыл в ожидании.
— Спасибо, Мартин, — поблагодарил я, — но оденусь я сам. Грязную оставлю на кровати.
Мой слуга всегда и во всем хотел помогать мне, поклонился с несколько расстроенным видом и вышел.
Сменив рубашку, я спустился по лестнице и увидел Джозефину. Она несла кувшин с горячей водой, осторожно держа его перед собой, чтобы он не коснулся ее нового платья. Служанка проскользнула через открытую дверь гостиной в столовую, где Мартин все еще чистил серебро.
— Поставь на стол, — велел он. — На салфетку.
— Да, мастер Броккет.
Служанка отвернулась, и я увидел, как она бросила в спину Мартина неприязненный взгляд с долей презрения — вроде того, какой я заметил вчера. Это озадачило меня. Конечно, одни лишь холодные манеры Броккета никак не могли вызвать подобной реакции со стороны столь добросердечной девушки, как Джозефина.
Я оставил Бытия в конюшне и весь недолгий путь до Линкольнс-Инн проделал пешком. Барак еще не вернулся, но и Скелли, и Николас были заняты и вовсю трудились за своими столами. Джон встал и принес мне записку. Его глаза за очками в деревянной оправе сверкали любопытством.
— Только что доставили для вас, сэр. Принесла женщина, которая ухаживает за мастером Билкнэпом.
Я взял записку и сломал печать. На листке кривым почерком, явно с трудом, было накорябано:
Мне сказали, что нужно готовиться к скорой встрече с Создателем. Не могли бы Вы в качестве любезности навестить меня завтра после церковной службы?
Я вздохнул — совсем забыл об этом человеке. Но я не мог оставить такую просьбу без внимания и написал ответ, сообщив, что завтра непременно зайду к нему. Затем попросил Скелли доставить записку по назначению, а когда Джон ушел, обратился к Николасу. Сегодня тот был одет скромно, в полном соответствии с правилами. Он протянул мне кипу бумаг: