– От чего? – она наклонилась вперёд, и на ее лицо упало немного света. Очертания смуглой кожи стали видны Оливеру.
– От... – он не знал слова «инвалидность» на языке вуир, да и сказать так вообще было бы не слишком правильно. – В Баску есть знахарь, который сумети... Поставити тебя на лапы.
– Энто невозможно, Оливер, – Николь покачала головой. – Многие пробовали.
– Ты не можешь знать, – юноша положил руки на окно.
Николь начала жевать губы, смотря перед собой. В ней поселилась толика сомнения о ее неизлечимости, но она постаралась выбросить ее из головы: за столько лет не справился никто, это ее рок, ее наказание за содеянное.
– Ника, дюже мало времени. Согласна аль нет? Я все растулкую по пути, – Оливер развернулся полубоком и выставил руку, приглашая Николь.
Оливер чувствовал как давит на нее, торопит, но остановиться не мог: не было времени – лишь дикое желание дать ей то, чего она на самом деле хочет, просто боится.
– Я не знаю, – неуверенно прошептала она. – Я не могу бросити все и сбежати за стену. Энто... Опасно.
Оливер облизнул губы, нетерпеливо глянув в темноту окна. Он неожиданно для самого себя оглянулся: на улице было все так же пустынно, даже дождь закончился, теперь только ветер колыхал деревья и кузнечики стрекотали как будто под самым ухом.
– Для тебя это не опасно, – он вгляделся в ее лицо еще пристальней. – Я обещаю.
– Почему? Вы же не пускали нас за стену, что изменилось сейчас?
– Мы просто живем изолировано по определенным причинам. Откуда ты знаешь, что вас не пускают в Баску?
– Вуиры пытались проникнути к вам, но чужинцы в зелёных одеждах прогнали их.
– Сейчас мы везти несколько вуир за стену, – покивал Оливер. Ника замерла. – Я хотети, шоб ты быти среди них. Нет опастность, вы будети под защитой.
– Правда?
– Да. Мы делати общение с вуирами, – Оливер сложил руки на груди и встал уверенную позу.
– Как меня вылечат?
Николь показалась Оливеру не по-детски умной и совершенно не наивной: она задавала взрослые вопросы, то ли наученная опытом, то ли сообразив сама, и не поддавалась чувству авантюризма.
– Эм... – юноша не знал нужного слова, он думал, как это можно сказать, не используя слова «операция». – Я не знати, як тебе сказати. Пока ты будети спати, сделати несколько надрезов и твои... кости... и органы лечити...
– Энто ж больно.
– Нет, ты ничего не почувствовати. Что, не хотети? – он готов был сдаться, поэтому взял ее на слабо, внутри себя умоляя Николь хотя бы сделать вид, что не заметила этого.
Вуирка замешкалась.
– Хочу. Дюже хочу.
– Тогда поидем, – чаша весов почти перевесила в его сторону. – Я тебя понести.
– Мне боязно... Нет, нет. Я не поеду. Уходи, – она почти ускользнула за закрывающейся створкой окна, но юноша остановил ее рукой.
– Энто не страшно, Николь, – он толкнул доску внутрь, приоткрывая окно. – Страшно упустити возможность. Лечение не страшно. Энто часто делати, и люди потом ходити.
– Ладно, – себе под нос шепнула она и выдохнула. – Мне надо будет помытися сразу.
– Всё, шо угодно, – Оливер выдохнул и пожал плечами. – Вещи не брати, они будут мешати. И выходити через окно. Я помогати, – он схватился за нижнюю раму окна.
– Хорошо, – Николь распахнула окна.
Оливер подтянулся и запрыгнул на окно, хватаясь за стены. Он оказался в темной комнате Николь и осмотрелся.
В дальнем углу с узкой кровати, расположенной вдоль стены, на него смотрели два мелькающих жёлтым глаза. Оливер обернулся, чтобы посмотреть на клона, но его там уже не было – лишь белая дымка. Он подошёл к кровати.