Однажды ночью мне стало скучно и я написала: «Марк, привет. Как твои дела? Надеюсь, ты счастлив со своей Юлей. Смотритесь хорошо вместе».
Он написал: «Нет, ты просто издеваешься». Через час Марк был уже в моей квартире с бутылкой вина (родители спали).
Я спросила с порога: а как же Юля?
– Она мудрая женщина, все прекрасно понимает. К тому же я еду в Москву, и мы все равно расстались бы.
– В Москву? А как же Питер и твой профессор?
– Профессор скоропостижно скончался. Пришлось взять курс на московскую консерваторию. Поэтому нам по пути. Так ведь?
Я украдкой окинула его взглядом. Серая кепка-гаврош, рубашка в клеточку, галстук-бабочка, узкие брюки и потертый кожаный портфель. Взгляд карих глаз оставался юным и живым, но в нем появилась глубина и мудрость – я самонадеянно решила, что Марк по мне страдал. Мне захотелось взять его с собой в новую жизнь – он внушал здоровье и стабильность.
Марк знал о моем психозе лишь то, что позволила ему знать я. Я сказала, что у меня было «помутнение» и мне пришлось ненадолго лечь в дурку. Он воспринял это с пониманием. Не отвернулся, как другие, не осуждал, был на моей стороне. Мне нужен был хоть кто-то из прошлой жизни. Марк казался красивой перламутровой ракушкой с побережья, которую берет с собой девочка-южанка, переезжая в большой город в тысячах километрах от моря. В Иркутске было свое море – Байкал. За символ Байкала могла бы сойти рыбка-голомянка, которая водится только в Байкале, но притащить ее в Москву было невозможно: голомянка состоит из жира и растаяла бы еще в аэропорту, перепачкав все вещи в чемодане.
В аэропорт нас провожал мой отец. Он сказал Марку на прощание: «Ты присматривай за ней, чтобы ничего не учудила, она у нас шальная». Марк кивнул со всей серьезностью, но как только мы прошли регистрацию на рейс, он начал смеяться: «Да ты у меня шальная императрица! Разве ж это новость?!»
В первый день в Москве я решила слоняться по зову сердца. Вышла на станции «Китай-город» просто так, свернула в переходе наугад направо. В одном из переулков оказалась красивая лютеранская церковь. Я подошла и сфотографировала ее, затем вернулась на шумную ресторанную Покровку. В арке оказался уютный книжный магазинчик «Ходасевич», где я купила несколько открыток в свою коллекцию. Я хранила открытки из разных музеев мира целыми пачками (однажды в Венской «Альбертине» я потратила триста евро на открытки). Вечером мы с Марком отобрали пару десятков самых красивых, приклеили на доску и повесили над диваном. Бесившую меня картину с ангелочками я сняла сразу же.
Как-то раз я сидела на Чистых – прямо на земле, вытянув ноги в зеленых, под цвет сочной травы, туфельках. «Я так мало тебя знаю, а уже люблю», – думала я о Москве. Теперь я здесь живу: ни встреч, ни планов, только бесконечное лето, чтобы все так же бродить наугад, по наитию сворачивая в таинственные переулки.
Мы с Марком осваивали центр Москвы точечно, станцию за станцией. Я без конца все фотографировала. В моем телефоне была карта, где снимки привязывались к локациям, – я открывала ее и выбирала новые места, чтобы отправиться туда и сделать очередные фото. Так сперва все Бульварное кольцо, а потом и весь центр в пределах Кольцевой линии покрылись точками с фотографиями. Я часами просиживала на сайте «Афиши», выписывая рестораны в заметки. Кроме того, еще до переезда я знала, что на Тверской есть книжный магазин «Фаланстер», в котором тусуются все интеллектуалы. Теперь я приходила туда набивать сумку книгами издательства «Колонна пабликейшнз» и журналами «Опустошитель», а потом, очень довольная, курила в арке разноцветные, как леденцы, женские сигареты.
Я благополучно сдала экзамен в магистратуру и поступила в МГУ на философский факультет. Марк прошел в консерваторию. После нашего первого Нового года в Москве мы с ним поженились. Перед этим мы лежали на диване, я читала «Афишу» с телефона, а Марк сидел в «Твиттере». Я спросила буднично и насмешливо: «Ну что, может, нам в ЗАГС уже пора, чего медлить?» Он ответил: «Да хоть завтра». Мы отпраздновали камерную свадьбу, где кроме нас была только фотограф. Она снимала нас в музее Бурганова в Сивцевом Вражке. На месте оказался сам скульптор, провел нам экскурсию по своей мастерской и подписал поздравительную открытку. После мы с Марком разделили утку по-пекински в фешенебельном ресторане «Турандот» на Тверском бульваре. Пафосный официант сказал: «Позвольте представить вам нашу утку», и мы едва сдержали смех из-за двусмысленности фразы, сохраняя торжественные лица. Стояло начало апреля, но было тепло, и я совсем не замерзла в платье без рукавов.