Коротали они время за разговорами, небольшими патрулями. Анка же старалась не терять бдительности и почти не спала. Впрочем ей было не привыкать, это хоть какое-то разнообразие от её организационной работы. Всё же они все прежде всего солдаты, а не бумажные клерки. Пиксис был прав и в том, что девушка едва ли не единственная его помощница, которой хватало чувства сознательной ответственности. Она лично проследила за упаковкой провианта и всего необходимого, ничего лишнего, что могло бы мешать. Горячительные напитки в том числе, поэтому время ожидания шло самым спокойным образом. Анка, подбоченившись, сидела на лошади и упрямо разглядывала даль дороги в восточной стороне. Солнце давно зашло за тучи. Из-за высокой влажность горизонт хорошо не просматривался, видимость была ограничена примерно стами метрами. Девушка очень надеялась, что не опустится туман и не сведёт поле зрения к минимуму. Они конечно разведут два костра, возьмут факела, но останутся на небольшом пятачке дороги. По ткани плаща стали сильнее барабанить капли. Рейнбергер поправила капюшон и повернулась в другую сторону. Вдалеке из серой пелены дождя показались очередные путники, и так как они двигались с запада, то это наверняка не конвой. Девушка устало выдохнула, наблюдая за тем, как вырисовываются фигуры людей, лошадей, даже одной повозки. «Неудивительно, многие берутся перевозить грузы. Все готовятся к зиме», она дала знак солдатам освободить часть утоптанной дороги. Собственно за последние сутки мимо проезжало достаточно много людей с телегами, забитыми какими-то припасами и скарбом. Сквозь звуки мороси стал доносится слегка искажённый скрип колёс, мягкий стук копыт. Всадники были в длинных, серых плащах. Помощница командора равнодушно смотрела как они приближаются к солдатам, как вдруг что-то привлекло её внимание. Какая-то деталь. Если уж на то пошло их было предостаточно, но первая, которая заставила девушку присмотреться повнимательней, была в оценивающих взглядах этих путников. Они именно присматривались к солдатам, укатанных в зелёные, военные плащи с нашивками роз. И что-то в этих пристальных взглядах, осторожно брошенных из-под края капюшонов заставило Рейнбергер нахмуриться.
Всадники приближались, девушка отметила про себя что их много. Почти что три десятка. Многовато для простой перевозки груза. Одежда, полы плаща полностью скрывали их силуэты и вполне могли прятать под собой оружие. Ладно бы у нескольких, но так было у всех путников, как будто представляли собой какое-то подразделение. Анка, не отдавая отчёта, что делает, потёрла задумчиво щёку и заправила прядь волос за ухо. Шествие начало проезжать их развёрнутый мини-лагерь. Повозка была полупуста и прикрыта брезентом. Всё это убедило внутреннюю подозрительность и девушка сделала знак рукой своим подчинённым. Пока те озадачено разворачивали лошадей, хмуро осматривали незваных путников, поправляли ремни винтовок, она обратилась к человеку, сидящему на убогих козлах.
— Остановите повозку, — командная интонация не допускала никаких возражений.
Всадники послушно остановились, почти что замерли. Мужчина, который возглавлял это шествие повернулся к девушке, пока его спутники тихонько переглядывались. Холодный, недобрый взгляд.
— Откройте брезент, — Рейнбергер старалась выглядеть непреклонной, чтобы скрыть внезапную внутреннюю неуверенность.
Её солдат не намного и больше, чем этих всадников. Да к тому же часть сидит в палатках, отдыхая от бдений. Условия складываются не в пользу её отряда. Но и отпускать этих людей просто так она не собиралась, что-то тут было не так.
— Зачем? Мы просто едем в родную деревню, у нас и так всё перевернули на выезде из Троста. Кому здесь мы мешаем? — ведущий задал этот вопрос нарочито сухо, пытаясь просто избавиться от очередного осмотра.
— У армии есть приказ от Генштаба, мы имеем право досматривать любой груз и за пределами городов. Откройте брезент, — повторила Анка спокойным, но решительным тоном.
Так как никто сразу не подчинился, некоторые солдаты сняли винтовки и перехватили их поудобнее, пока не наводя их. Ведущий обернулся и кивнул, одновременно как-то дёрнув плечом. Всадники разъехались, открывая доступ к телеге, где извозчик уже медленно возился с завязками. Пальцы соскальзывали с мокрых шнурков, а может он просто медлил таким образом.
Наверняка определить было просто невозможно. Двое солдат направили лошадей поближе к повозке, чтобы осмотреть содержимое, как только человек откинет ткань брезента. Никто ничего не говорил, тишину прерывала лишь дробь дождя, да редкое пофыркивание лошадей. Анка быстро переводила взгляд то на одного незнакомца, то на другого. Тут были и мужчины, и женщины. Хлопанье брезента, внимание переключается на телегу, один из солдат чуть наклоняется, чтобы рассмотреть содержимое. Тут где-то в стороне один из подчинённых закричал.
— В сторону!
Анка интуитивно отпрянула и попыталась развернуться. Раздался сначала один выстрел, затем второй, уже точно из винтовки. Одна пуля просвистела в двух дюймах от лица девушки. От испуга лошадь встала на дыбы и это спасло Рейнбергер от следующей пули, влетевший в шею животного, девушка упала на землю, крепко приложившись затылком и локтем, а собственная винтовка, висящая на плече, врезалась в спину, заставляя выгибаться от боли. Началась стрельба, точнее незнакомцы почти что в упор расстреливали людей Гарнизона, которые среагировали не столь быстро. Анка откатилась в сторону, чтобы не попасть под падающее, дёргающееся в конвульсиях тело лошади. В воздухе запахло порохом и кровью. Это совсем не тоже самое, что встреча с титанами, поэтому мгновенно собраться не удалось. Она часто дышала пытаясь унять боль в спине и лёгкое помутнение, звон в голове. А в этом деле каждая секунда равнялась нескольким минутам. Девушка кое-как смогла сесть и даже сделать пару выстрелов. Налётчики были явно готовы к такой стычке, армия не очень. Они палили друг в друга около двух минут, потом незнакомцы принялись отступать пустив лошадей галопом, хотя преимущество было на их стороне. Пара выстрелов вдогонку. И всё, снова тишина. Нет, не тишина. Анка слышала хриплое ржание её лошади, истекающей кровью, стон одного или двух её подчинённых. Она кое-как встала на ноги, вся уляпанная в мокрой земле, подошла к животному, навела винтовку и выстрелила тому в голову. Судороги и мучения прекратились.
Потом девушка огляделась, перекрёсток заметно обагрился кровью, но капли воды разбавляли её до блекло-красного, помогали утекать и впитываться в землю. Рейнбергер облизнула губы и почувствовала знакомый металлический привкус. Провела ладонью по губам и поняла, что из носа течёт кровь. «Наверное от удара головой», пронеслось в голове, пока она делала пару неуверенных шагов к своим людям. Они же уже поскакивали с лошадей и собрались вокруг лежащих на земле, оказывая первую помощь. Двое убитых, и восемь раненных, трое из которых выглядели очень скверно. Одному задело шею, но кровь удалось остановить подобием жгута хотя бы на время. Одной девушке несколько пуль влетело в живот, кровотечение не прекращалось, пусть шло не так обильно. Ещё один парень харкал кровью из-за пробитого лёгкого. После наложение ему повязки стало получше. Остальные отделались ссадинами, царапинами, пара сквозных ранений рук и плеч, ничего опасного для жизни. Трупы накрыли плащами.