Комментарий к Двигаясь за тенями.
Большая глава, давно таких не было, тем лучше на ней взять недельный перерыв: первую пятницу декабря встречаем в отдыхе:3 Десять недель подряд главы выходили стабильно, надеюсь вас это радовало. Мы бодро дошагали до 60-ой главы, ровная цифра, с чем вас и поздравляю, товарищ ждущий, товарищи читатели.
Развязка этой долгой арки, включающей в себя подарки многих героев, в голове уже смутно вырисовывается. Осталось мне не запутаться в действиях персонажей и их поведении XD Пока это самая масштабная арка для меня. Кстати после неё мы пла-авно начнём подходить к подготовке к выходу за стены >:3
Мне кажется метаморфозы с ребятами из 104-ого начали происходить задолго до того, как они достигли моря. Что я и хочу показать, в том числе и аккерманскую преданность Микасы, ровно как и её внутреннее несогласие с избранным. Во всяком случае, если верить показанному в манге. И в этом диалоге громаднейшая отсылка на ту ситуацию, которая по итогу сложилась: “Однако это не даёт ответа на вопрос: что же нам-то делать”. И пока кто-то мечтал, неуверенно делал потуги контакта с внешним миром, один человек сделал решение за всех.
Следующая глава “Вопросы доверия”.
========== Вопросы доверия. ==========
Для главнокомандующего день начинался вполне обычно. Подъём по будильнику, завтрак в виде каши, верный кучер, который постоянно заезжал за ним уже много лет подряд. Образ такой же неизменный, как ежедневный восход и заход солнца. Пасмурное, раннее серое утро принесло более тёплую погоду чем вчера, когда она опустилась ниже нуля и в домах, чьи хозяева решили сэкономить дрова, было прохладно и мёрзло. Но Закклай предусмотрительно протопил дом вчера, когда прибыл после рабочего дня, несмотря на усталость. Если уж на то пошло он мог вытребовать слуг для таких бытовых дел, которые с каждым годом делать становилось всё тяжелее и тяжелее. Но старик не делал этого по нескольким причинам. Во-первых он не считал наличие прислуги чем-то достойным и нужным. Это ставило бы его в ряд с людьми, которых он презирал всей душой. Он не такой как они. Во вторых, Дариус просто никому не доверял кроме себя. И тем более не доверял кому-то, пускай даже и проверенным людям, убранство своего дома, где помимо прочего хранилось много документов. Большая часть правительства, чиновников, служащих восхищались этой строгой сдержанностью и самостоятельностью. Вот человек, который разделяет службу и личные интересы, образец для следования. Одной из привилегий, от которой он перестал отказываться лет семь назад, была утренняя и вечерняя развозка. Вот и сейчас Дариус ехал и со отсутствующим выражением лица смотрел в окно. Там привычные картинки без спешки сменяли друг друга. Мужчины, идущие на работу или просто по делам, женщины ведущие куда-то за руку детей, девушки с корзинками, спешащие на рынок, и едва ли не бесконечные ряды стен каменных домов с просветам переулков и улиц. Обычная утренняя рутина. Но вот карета останавливается возле ворот, ограничивающих проход к зданию главного штаба, и Закклай покидает транспорт. Заложив руки за побаливающую от сырой погоды спину, гордо идёт в свою обитель. На первом этаже клерки тут же вытягиваются по стойке смирно, докладывают об отсутствии происшествий, донесений и гонцов из других городов. Выслушав их, старик прошёл на второй этаж и направился к себе в кабинет. Знакомые стены, грубая ковровая дорожка, покрывавшая коридоры. Ничто не портило его настроения, всё работало как часы, никто из служащих не отлынивал от работы, а значит его вмешательство не требовалось.
Однако с первой вещью, которая пошла не по его планам и расчётам, ему пришлось столкнуться, когда он вошёл в свой кабинет, поприветствовав секретаря вежливым кивком. Возле стены на одном из небольших диванчиков без спинки, обшитых красным бархатом и поставленных исключительно для удобства гостей, лежала Кива. В расстёгнутой уличной куртке, уляпанных дорожной грязью сапогах, она лежала на спине, свесив ноги, накрыв голову одной рукой, а вторую свесив к полу. На пару секунд Закклай замер, испытывая подобие неприятного шока, затем молча вошёл в кабинет, тихо притворив за собой дверь. Гостья тут же убрала руку с лица и скосила на главнокомандующего недовольные синие глаза, в коих не было почти ни капли сна. Он же прошёл мимо к столу, будто бы не замечая её или считая ниже своего достоинства здороваться с таким наглым вторженцем.
— Что ты здесь делаешь? — единственный вопрос, который Дариус считал уместным в данной ситуации.
— Не обольщайся, просто это самая мягкая кушетка во всём штабе. Я бы подождала тебя внизу, но работники бы не поняли, а у меня и без этого выдалась тяжёлая ночка, — сказала девушка, принимая сидящее положение.
Ответа на вопрос не прозвучало, Дариус скептично осмотрел свой рабочий стол, ничего нового там не увидел. Массивные часы, пока пустующий лоток для поступающей макулатуры, заправленная чернильница, очищенные перья и держатели, чистое красное сукно стола, закрытые ящики. Всё на положенных местах, это немного успокоило его. Если не считать неприятное, почти нахальное присутствие девушки, утро всё ещё было спокойным. Совсем не повод портить себе настроение с самого начала рабочего дня. Он сел на стул с высокой спинкой и поднял суровый взгляд на гостью. Та потянулась, разминая спину, и встала на ноги, молча подошла к столу и выудила четыре или пять листов бумаги. Они с тихим шелестом легли на сукно перед Закклаем.
На это приглашение он почти никак не среагировал. Поставил локти на край столешницы, сплёл пальцы в замок, положил на них подбородок и так же молча, пристально смотрел на Киву из-за очков в тонкой оправе. Тишину нарушало только мерное тиканье часов. На содержимое верхнего листа Дариус даже не обратил внимание, вынуждая девушку самой дать объяснения по поводу всего этого. Отчитаться перед ним. В этой бессловесной борьбе взглядов первой уступила пришедшая, решив что так будет лучше для дела.
— Это пытались протолкнуть в сегодняшние газеты. Успела до того, как их напечатали. Но само написанное требует вполне определённого внимания, — она отошла назад на пару шагов, давая тем самым знак, что уважает личное пространство командующего.
Небольшой жест подчинения, который должен был ей облегчить работу со злопамятным стариком. Ей нужно было это сотрудничество. В изменившемся мире с такими людьми, имеющими громадную власть и влияние, лучше дружить. К тому же сейчас они по одну сторону баррикад, что, к сожалению, не отменяет взаимного недоверия. Дариус какое-то время изучал её лицо, затем скользнул глазами к верхнему листу и, не меняя позы, принялся неспешно читать. Через две минуты тиканья секундной стрелки, он перевернул лист и вновь поднял голову, чтобы меланхолично сказать.
— И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
Кива ожидала чего-то подобного, но хотелось, чтобы главнокомандующий среагировал чуть иначе. Более инициативней. Она удержала прежнее выражение лица и спокойно произнесла заранее прокрученную в голове фразу.
— Ты сам сказал мне приходить, как только буду получать доказательства и новые сведения, а это, — она кивнула на стопку листов, — далеко ушло от похищение новых приводов.
— Не вижу особой проблемы, ты ведь за ночь наверняка обыскала чуть ли не все газеты, таким образом это, — он постучал по бумаге пальцами, — никогда не будет издано. И насколько мне известно за вчера Тироун никуда не обратился с пропажей. Никто, кроме небольшого круга лиц, просто об этом не узнает. А значит нет особых проблем с народным волнением, на которое они так рассчитывают.
— Я не думаю, что этим они ограничатся, — девушка удержала язык за зубами от несколько грубой формулировки, — они уже убили его и так или иначе свалят всё на Генштаб. Вчера Тироун был в столице и дал своим людям знаки к действию, газета всего лишь одно из многих. На руках у нас сейчас весомое и самое главное реальное доказательство и причина, если распорядиться ими, то можно арестовать виновных Фрицев, не зарождая в народе сомнений, решая тем самым эту проблему навсегда.