— Что скажешь? Можешь определить чем её пытались отравить?
— Я вчера делал опись цветов и растений, что они выращивают в саду, — полицейский покачал головой, — и среди всего, больше похоже на вороний глаз, листья или ягоды. Сбивчивый ритм сердца, потеря сознания, рвота. Скорее всего яд был в той пище за завтраком. Но вороний глаз используют в умеренных дозах как лекарство от мигрени, например.
— Сможешь проверить еду, которую ей принесли на обед? Вполне возможно, что она тоже отравлена.
— Попытаюсь, я не удивлюсь, если среди тех склянок, что мы отправили вчера и окажется эта трава, — говорил врач тихо и осторожно, будто их могли подслушать.
— Думаю так оно и есть, — кивнул Найл, — пойду проверю самочувствие всех остальных.
Его обход не выявил ни у кого из Фрицев или из прислуги признаков отравления. Что означало: убийца хотел убрать конкретного человека. Осталось выяснить почему именно Реганну. Что такого она могла бы в теории сообщить властям? «Быть может это ключ к разгадке убийства Делроя? Потому что иначе зачем предпринимать попытку отравления?», с этими вопросами Док вернулся в комнату Фриц.
Реганна уже выглядела получше, на красивом, ухоженном лице проступил слабый румянец. Охранник стоял всё там же и бдительно следил за всем происходящим, поднос с нетронутой едой уже забрали. Найл подошёл к кровати и вновь сел на стул.
— Реганна, — он пристально всматривался в неё, чтобы не упустить ни одной детали, — хотел бы уточнить у вас кое-какие детали. Вы использовали вороний глаз, как средство от головных болей?
— Да-а, — девушка провела ладонью по простыни и смотрела на мужчину широко-раскрытыми глазами, — видите ли, командор, после смерти моего дорогого мужа, я увлекаюсь ботаникой. Она скрашивает мою жизнь. Это по моей прихоти слуги посадили целый аптекарский сад.
— Вы сами собираете травы? — голос оставался нейтральным, но в голове крутились шестерёнки.
— Иногда да, но чаще всего я посылаю какую-нибудь из служанок. А вот заготавливаю травы я сама, — она чуть улыбнулась.
— Вы предупреждаете служанок о мерах безопасности при сборе ядовитых растений? — Док не отводил взгляда от её лица.
— Конечно, — Реганна выглядела несколько возмущённой таким вопросом, — предупреждаю какие части цветков нельзя трогать и требую чтобы они работали в перчатках.
— Когда и кто в последний раз собирал вороний глаз? — командор чуть подался вперёд, жалея что в руках нету карандаша и блокнота.
Молодая Фриц задумалась на минуту, очевидно вспоминая. До сегодняшнего дня она выглядела гордой, высокомерной, но очевидно испуг и само отравление подействовали на неё таким образом. Она оказалась слабой в обществе чужих лиц и ей помогли, поэтому вела себя более дружелюбно.
— Дней пятнадцать назад последние ягоды собирала Элизабет. Все зовут её просто Бетти.
— Что вы можете о ней сказать? — командор рассматривал в голове самые различные варианты. — Почему вы послали именно её?
— Она часто слоняется без дела, она молодая и несколько легкомысленная девушка, насколько я могу судить, — Фриц поджала губы в знак неодобрения.
— Я вас понял, — кивнул Найл, сказанное совпало с тем, что он слышал ранее об этой служанке, — последний вопрос и вы сможете с чистой совестью отдыхать. Кто приносил вам завтрак сегодня?
— Элизабет, — почти тут же ответила Реганна, на лице отразилось смутное озарение и удивление, — но не могла же она…пытаться отравить меня.
— Это буду выяснять уже я, Реганна, — Док встал и сделал знак охраннику, — если вам что-то понадобится или почувствуете себя хуже — зовите Келла.
Растерянная на вид девушка лишь кивнула и потянулась к стакану с молоком, полицейские покинули её комнату. Дверь захлопнулась и на лице бывшей принцессы появилась мимолётная, злая усмешка. Риск самоотравления определённо того стоил, назначить виновника, от которого они смогут без особых трудностей избавиться, который будет молчать первое время из-за страха. Что ж, времени на передумать у жертвы не будет, её судьба уже решена.
Допрос служанки Найл решил провести сразу же, впрочем утаивая от подозреваемой причины такого обращения. Полицейские же были в курсе случившегося, и им было велено помалкивать и наблюдать за всеми. Впрочем командор понимал, что приказ вовсе не будет исполняться буквально и во все глаза за всеми никто следить не будет. Учитывая, что они в замкнутом пространстве, можно не особо тревожиться, что кто-то попытается дать дёру. От солдат Док узнал, что завтрак и обед хозяевам сегодня и правда разносила обозначенная девушка, так как все прочие были заняты подготовкой особняка к зиме и детьми, коими следовало заниматься ежедневно, а теперь ещё ко всему и успокаивать, раз привычный образ жизни полетел чёрт знает куда. Элизабет была камеристкой и её работа была не каждодневной, вот поэтому ей, как самой свободной, выпало разносить пищу. А ещё Док узнал, что его добросовестные подчинённые следили за тем, как готовится еда, раскладывается по тарелкам, но не затем как девушка доносит их. Это был досадный промах, но ведь необязательно же было за ней наблюдать в этот промежуток от кухни к покоям, кто мог знать-то? Что действительно нужно следить за каждым чихом. Найл даже начал подозревать своих людей во сне на постах. Но опять же, они были приставлены в основном за Фрицами, и следили они, чтобы те незаметно не покидали своих комнат и не переговаривались, пока остальные полицейские проводили обыски. Командор нашёл подозреваемую в детской комнате, где та помогала другим служанкам возиться с детьми. «Страшно подумать, если она и правда убийца и отравительница», подумал мужчина наблюдая за тем, как девушка поправляет платье девчушке лет пяти. Когда он попросил её выйти с ним для разговора, то заметил, как та побледнела и как настороженно за этой сценой наблюдают остальные слуги. Командор отвёл её в одну из пустующих комнат, которая уже использовалась ранее для допроса. Девушка старалась как можно меньше двигаться, избегала долгого зрительного контакта. Это уже говорило не в её пользу.
— У меня есть к вам пара вопросов, Элизабет, — начал Найл, прикидывая в голове возможные направления беседы и их эффективность, — вы ведь работаете здесь уже несколько лет?
— Да, это так, — собеседница отвечала спокойно, но создавалось ощущение, что она прикладывает усилия для этого.
— Насколько я могу судить, — высказал своё наблюдение Док, — вы не придерживалась только той работы, для которой вас наняли. Например, присмотр за детьми, стирка, сбор трав, уход за садом.
Он ждал, что девушка возразит и открестится от чего-нибудь или поправит его список, дополнив несколькими пунктами. Но девушка лишь кивнула и робко улыбнулась.
— Да, я выполняю разные поручения.
Командор, приняв эту фразу, стал ходить от стенке к стенке. Он подозревал девушку больше прочих просто за счёт больших подозрений и небольших улик. Некоторые из обитателей особняка говорили, что она та ещё вертихвостка, и в её нынешнем поведении Найл, пускай и смутно, смог разглядеть какое-то утаивание.
Только вот на беду Бетти, мужчина делал выводы и предположения не в её пользу. Она же не решалась ему сказать о том, что слышала и делала для Тироуна из-за страха перед Фрицами, и из справедливых опасений, что Военная Полиция ей не слишком-то поверит. Будет её слово против его. Она может сказать, но потом её вероятно найдут после самоубийства с предсмертной запиской, в которой она берёт всю вину на себя. Умирать не хотелось. Девушка даже допускала мысль, что явиться с повинной и попасть в тюрьму не такое уж и плохое решение. Однако следующий вопрос, последовавший от мужчины, выбил из неё крупицы уверенности.
— Вы знаете, что такое вороний глаз?
— Что? — она с искренним непониманием уставилась на него.
И эта реакция виделась Найлу попыткой косить под дурочка. Что только ухудшило положение Элизабет в его глазах.
— Вороний глаз это такое растение, меня интересует собирали ли вы около двух недель назад ягоды в саду, может листья?
— Может быть, пожалуй да, — замялась девушка, — только мне приказали собрать отростки корней, чтобы растение не расползалось.
— Вы знали, для чего собирали их?
— Думаю для отваров и порошков, — пожала Бетти плечами, — для чего же ещё.
— И вы не знали, что это растение ядовито? — холодно спросил Найл.
— Нет, честное слово, нет, — затараторила она, борясь с накатившим испугом, — с чего вы решили, что я об этом знала?