Результатами Микасы капитан был доволен. Она не впадала в раздражение от неудачи, вставала и снова пыталась превзойти себя. На скамейке она не растирала болящие ушибы, а наблюдала за остальными, что-то усваивая для самой себя. Впрочем ничего другого от человека с фамилией Аккерман Леви и не ожидал. Момент силы, тело под невероятным контролем. Это он слышал от Кении, это он чувствовал сам, это он видел в этой девушке с упорным взглядом. Получалось у неё неплохо, но всё же недостаточно. Практика это поправит. И лучше здесь, чем в бою. Лучше сейчас, когда от этого зависит лишь количество синяков на собственной коже, а не количество жизней окружающих бойцов. Девушка встала на исходную точку, отмеченную на песке глубокой утоптанностью, потрогала пальцами курки рукояти, выдохнула и кивнула.
— Начинай, — отдал команду капитан, полностью сосредоточившись на наблюдении.
Его работа заключалась в этом, следить, отыскивать ошибки, направлять. Это единственная доступная на данный момент помощь. Леви гонял их по кругу: Жан, Конни, Ханджи, Микаса, Саша. Это начинало немного утомлять. Голова самую малость поднывала от собственной же старательности. Не имелось у него такой привычки делать что-то наполовину. Сложно было определить причины такого подхода, дело было то ли в его собственном характере, то ли в воспитании, то ли в опыте. Любая беспечность может потом дорого стоить. Наблюдая за Микасой, Аккерман отметил, что та не особо нуждается в его правках и наставлениях. Хватило первых двух, чтобы девушка прислушалась и пыталась исправить свои ошибки. «Хорошо, одной заботой меньше», серые глаза неотрывно следовали за стремительными движениями разведчицы. Всё заняло не больше четырёх или пяти секунд. Микаса преодолела пять столбов, но на последнем повороте не справилась с движением, попыталась как-то вывернуться, как сделала бы это на стандартном приводе. Новый среагировал резко, быстро и через мгновение юная Аккерман кубарем падала вниз, отчаянно стараясь выровнять баланс. Но устройство реагировало быстрее, чем обычно, поэтому все эти телодвижения лишь сбивали траекторию. В итоге девушка оказалась на песке, хватая ртом воздух, чтобы восстановить сбитое дыхание. Леви видел, как напрягся Жан, видимо желая вскочить со своего места, но тот этого не сделал. Лишь сжал кулаки. Пальцы мигом побелели, но даже так на них были видны свежие синяки. Пока ещё толком не налившиеся кровью, не посиневшие. Но парню завтра явно придётся заматывать каждый палец бинтами, чтобы хоть что-то ими удерживать. Всё это часть тренировки, часть их жизни. Теперь уже неотъемлемая. Аккерман выдыхает и вновь смотрит на девушку. Она уже встала, потирает правой рукой лоб и покручивает левой кистью, проверяя её сохранность.
— Молодец, почти справилась, — выдаёт Леви сухую похвалу, — не торопись в конце и не теряйся. Ещё раз.
Микаса послушно отправляется к началу, что-то беззвучно повторяя про себя. Взгляд глаз обращён внутрь. «Скорее всего прокручивает случившееся, правильно», думает про себя капитан Разведкорпуса.
Вторая попытка получается ещё лучше. Девушка почти справляется с последним столбом. Совершая манёвр, она не сильно впечатывается в него, скользит по нему телом и завершает движение. Приземляется ловко на ноги и неверяще оглядывается назад. Все остальные повскакивали со скамьи, на которой отдыхали.
— У тебя получилось! — радостно вскрикнула Саша, хлопая ладонями.
— Почти, — Конни жадно всматривался в последнее деревянное препятствие, — почти удалось пролететь ровно.
Ханджи, словно забыв про свои ушибы, уже бежала к Микасе с тем, чтобы сжать в своих объятиях. Кирштейн же ограничился улыбкой облегчения.
— Я знала, что ты сможешь, лучшая курсантка на выпуске, — всё бормотала Зое, крутя девушку.
— Неплохо, но ты можешь представить что было бы с твоими рёбрами, будь это не закруглённая деревяшка, а угол каменного дома? — строго спросил Леви свою однофамилицу.
— Я полагаю, что они были бы сломаны, — мрачно ответила девушка, выпутавшись из объятий командора.
Это остудило задор и радость остальных подобно холодной воде, выплеснутой из ведра на голову. Аккреман подождал, пока все лучше уяснят эту простую правду, затем сказал.
— Повтори ещё раз, свою ошибку знаешь.
— Есть, — девушка вновь пошла на исходную позицию.
В этот раз Леви позволяет себе расслабиться и не смотреть так пристально. Эта «шестерёнка» уже отлажена. Хоть что-то за это время. Третья попытка удаётся, но капитан отправляет её сделать ещё две для лучшего закрепления результатов. Дальше настаёт очередь Блаус. Ей же это упражнение никак не даётся, она явно отстаёт от остальных. И Аккерман вспоминает, что Шаддис отмечал в личном деле каждого особые стороны. У Жана и Конни были способности к резким, неожиданным манёврам, Микаса вобще универсальные боец, а у Саши таких особенностей не было. Она использует некоторое оружие нестандартно, основывается на интуиции. Уровень владения УПМ отмечался как средний, достаточный. Глядя на её попытки, Леви задумался над тем, как нелегко многим будет даваться управление новым приводом. А ведь нужно вводить новые технологии в действующую армию, это улучшит боевой потенциал солдат. Как же это всё нескоро и как же это всё отдаляет их вылазку. Через десять минут Аккерман отпускает Блаус и всех остальных на очередной перерыв и сам берётся за оттачивание движений. Пять упражнений, заготовленных для учеников, получаются безо всяких проблем. Веселье начинается дальше, когда парень пытается повторить движения своего дяди. Те самые кульбиты, исполняемые противником с расслабленной грацией, которые чуть ли не отправили Леви в могилу. Выжил лишь благодаря реакции, смекалке и отсутствию сомнений по поводу своих же действий.
Все эти перевороты в воздухе, развороты, кувырки ощущались странно. Аккерман не помнил, что бы Кенни делал какие-то хитрые телодвижения. Тот словно позволял себе парить, летать, и будто бы УПМ могло читать его мысли. За все часы своей практики капитан усвоил одно: движения не были вальяжными и лёгкими, они такими лишь казались. В то же время отсутствовало лишнее мельтешение, а группировка тела, как при стандартном приводе, кардинально меняла управление, делала его через чур чувствительным. Осталось с этим как-то сладить. Проблема состояла в том, что все движения на старых устройствах были доведены до автоматизма, когда двигаешься не задумываясь. Сейчас нужно было как-то отойти от заученных до уровня дыхания действий. Процесс переобучения шёл нелегко, но с некоторыми успехами. Леви чувствовал, что понемногу свыкался с таким управлением, начинал доверять приводу. Перевороты в воздухе, мгновенные смены направления выходили скованными и какими-то недоделанными, но основа уже начала поддаваться. Ориентироваться стало проще и уже не приходилось задумываться над своим положением в пространстве, чтобы понять куда и как направлять своё тело. Каждый раз, когда ноги касались земли, парень чувствовал на себе взгляды остальных. Хорошо знакомые ему, те самые взгляды. «Кто бы сомневался, что этому коротышке всё так легко даётся. Ну конечно». Аккерман сталкивался с этим слишком часто. Почти всегда поначалу его недооценивали из-за роста, потом недоумевали, потом завидовали. Правда взгляды боевых товарищей отдавали скорее белой завистью, нежели чёрной. С этим можно было более чем спокойно мириться. Почувствовав первые признаки усталости, Леви спустился на землю, перевёл дыхание и прислушался к телу. Пришёл к выводу, что устали мышцы, которыми он раньше не пользовался так активно. «Хорошо, значит всё правильно», это напряжение приносило забытое удовольствие и редкое удовлетворение. Заметив эту явно незапланированную паузу, Ханджи встала и обратилась не сколько к парню, сколько ко всем вокруг.
— Не пора ли нам всем прерваться и пойти перекусить, Ливай?
— В самом деле, капитан. Давайте сделаем перерыв, — согласно закивал Жан, — голова уже кругом идёт.
— Болит она у тебя совсем по другой причине, Кирштейн, — отрезал Аккерман, впрочем убрав пальцы с рукояти УПМ и направляясь к пустым ящикам. — Нечего лезть в бутылку, если не умеешь пить.
Как минимум от двоих подчинённых пахло перегаром, что не одобрялось военным уставом. Увольнительной им никто не давал. Впрочем эти двое старались как могли, поэтому особых причин их ругать или придираться не было. Леви начал отстёгивать крепления ремней, чтобы как можно скорее снять с себя привод. Это послужило остальным негласным разрешением, и они последовали примеру капитана. Через семь минут все новенькие УПМ, фиксаторы и ремни были аккуратно сложены обратно в ящики. А сами коробки были на время отнесены внутрь здания в одну из кладовых. Ещё утром полицейские покорно отдали Аккерману ключ от неё. В этом вопросе он был непреклонен. Мысль о том, чтобы оставлять драгоценные устройства во внутренней, но открытой площадке, отдавала кретинизмом. Тот, кто захочет, пролезет конечно и в кладовую, но так меньше шансов на скрытность и успех. Спокойней, когда такие вещи под контролем и ничего не пущено на самотёк.