Бетти зашла в одну из рабочих комнат, где Кармела делала уборку, заготавливая места для трав и ингредиентов. Всему своё место, и на полках царила своя иерархия, известная доподлинно и наверняка лишь одной. Пахло чем-то едким, травянистым, а через небольшое окно лился слабый свет. Пышногрудая женщина, практически не отрываясь от работы, бросила на пришедшую короткий, но явно недовольный взгляд.
— Почему опять отлыниваешь? — впрочем голос звучал совершенно спокойно.
— Я ухожу, — твёрдо объявила девушка, стоя в дверях, возможно, интуитивно держа дистанцию.
Фраза заставила старшую всё же оторваться от своего занятия. Она отбросила тряпку, которой протирала бесчисленные стеклянные банки. Руки упёрлись в бока. Но сама она не повернулась к подопечной. Повисла неприятная тишина, которую даже скрип досок в полу не нарушал, поскольку все не двигались. Со своего ракурса «Олин» могла видеть как на щеках у той ходят желваки. В принципе, можно было спокойно разворачиваться и спешить на выход. Она уже собиралась это сделать, как голос хозяйки остановил её. Командный и требовательный.
— Погоди.
Кармела прошла к квадратному, покосившемуся столику, опёрлась на него руками, нависая, покачалась и села на скамейку подле него. На столешнице иногда сушились травы, но сейчас грубая, шероховатая поверхность была пуста, и ничто не мешало рукам женщины беспорядочно блуждать по дереву. Девушка же осталась стоять, смотря на всё это карими глазами, ожидая того, что могло последовать.
— Куда хочешь пойти? — строгости поубавилось.
— Шиганшина, — коротко ответила Вайстамм, не распространяясь подробнее о планах.
В том округе можно затеряться, поскольку восстановление шло не только в самом городе-ковчеге, но и окрестностях. Нужны были не только строители, но и прочие работники. Та же кухня, та же обработка, та же уборка. Там уже возводилось своё временное поселение. Так что куда приткнуться будет по-любому. Причём без внимания, а если и думать головой, то можно пролезть и на выгодную вакансию.
— Вот как, — женщина нахмурила смоляные брови, затем выдохнула, лицо смягчилось. — Что ж, не буду тебя останавливать. Но вот, что я тебе скажу.
Она замолчала, видимо подбирая слова. Бетти удивлённая такой сменой обращения внутренне напряглась, но продолжала смотреть на Кармелу. Это было непохоже на всё прежнее. Любопытства не было, присутствовало мрачное ожидание. Последние слова напоследок, и она будет свободна. Если конечно, сказанное не вынудит её менять планы. Можно ожидать чего угодно. Спустя минуты полторы женщина кивнула каким-то своим мыслям и продолжила говорить.
— Когда-то. Я была похожа на тебя, — пальцы левой руки коснулись лица, бездумно оглаживая, добрались до чёрных, вьющихся прядей. — Тоже думала, что хитростью, ужимками, да красивым телом можно добиться того, что мир будет вращаться вокруг тебя. Самая умная, ага.
На секунду девушке хотелось яро возразить, но это была естественная реакция, как если бы её учили в этом и указали, что это «грязный метод». Нет, она считала это нормальным, потому что цель оправдывает средства. Чего можно добиться глупой честностью? Ну уж точно не богатого дома и не беззаботной жизни. И, чёрт, как же не хотелось самой решать проблемы, быть марионеткой чьих-то прихотей. Однако Бетти ничего из этого не сказала, лишь плотнее сжала губы, чувствуя как лицо краснеет. Не от стыда, а от злобы. Как же она устала от нравоучений. Никто не в праве указывать ей даже как делать не стоит. Или же осуждать за желание не трудиться по правилам, не ждать счастья у окошка, а самой форсировать и подталкивать события к нужному виду.
Можно было смело уходить: желание слушать дальше пропало начисто. Но поступать так было уже нельзя, и девушка продолжила стоять, чувствуя как незримый груз будто придавливает её к полу, вбивает как сваю. Ничего, вытерпит и с честью покончит с этим общением. Можно даже ничего не отвечать. Поэтому она принялась рассматривать убранство комнатушки, чтобы хоть как-то отвлечься. Небольшое помещение, вдобавок старое — здесь никто давно не обновлял ничего. Запах сушёных трав мешался с запахом ссохшихся досок, пыли. А если посмотреть внимательней, то можно было заметить, что пол уходил к одной из стен под наклоном.
— Знаешь, я родилась в Подземном Городе и работала шлюхой столько, сколько себя помнила, — взгляд серо-зелёных глаз стал блуждающим, смотрящим никуда в реальном времени, а по существу, видящим образы прошлого. — Всё казалось нормальным: ходить по головам, подставлять, красть, убивать. Скольких клиентов я удушила, можешь представить? Благо не работала в борделе — многим, слишком многим, так дешевле. Скупые платят дважды.
Она криво усмехнулась. Эти откровения не прямо поразили девушку, замершую в проходе, но насторожили. Злоба как-то опустилась, будто сползший по стенке липкий комок, оставляющий след. Это действительно было новое. Кармела ни разу не рассказывала ни о себе, ни о прошлом. И пока не было особых догадок, как такое прошлое связано с самой Бетти. Но хозяйка пивоварни продолжала свою историю.
— И я пыталась всеми силами попасть на поверхность, вырваться из того мира в более нормальный. Где не надо будет вздрагивать от каждого шороха и хвататься за нож, — на этих слов её руки сжались в кулаки до побеления, а округлое лицо исказилось в гримасе ненависти. — Это-то не всегда помогало. И подобно тебе я искала среди гостей подземелья человека, который захочет меня вытянуть наверх. Где я смогу найти того, кто будет иметь все возможности, чтобы окружить меня, раз я такая прекрасная и очаровательная, всем, чего только я не пожелаю. Но всё пошло по пизде. Моей причём.
Вайстамм сглотнула, рука сама нашла дверной косяк, сжала. Теперь всё это обретало куда больше смысла для неё. И всё это звучало то ли как пророчество, то ли как простое предупреждение от более опытной «интриганки». Точно. Теперь обитательница, чьё время в этом месте подходила к концу, по-новому взглянула на человека, с которым жила под одной крышей чуть ли не полгода. Действительно, Кармела, хоть и не могла в нынешней форме называться красавицей, но, казалось бы, прекрасно знала свои преимущества и сильные стороны. Это поведение, жесты, даже отдалённое кокетство в движениях, которое нельзя забыть даже спустя года. Какой она была раньше? Девушка попыталась мысленно сгладить черты, убавить объёма мышцам, которые появились от тяжёлой работы. Выходила красивая, свежая, не лишённая какой-то своей прелести девица. В чём-то похожая на неё саму. Появилось гнетущее, нехорошее ощущение, что женщина, сейчас сидящая за убогим столом, может быть странной вариацией её собственного будущего. И именно об этом ей и хотели сказать. Предупредить.