— Это и в самом деле слова не для такого дня, — посмеиваясь ответил Эрвин, хоть был согласен с девушкой, — лучше уж послушаю ещё какой-нибудь рассказ о Подземном Городе, чем сейчас буду рассуждать над тем, что движет нами. Как я понял ты часто там бываешь.
В его голове снова всплыл разговор с Закклаем, подумать было страшно о том, что им всё это время двигала не идея о общем благе, а своя корыстная мечта. Страшнее было признаться себе в этом, настолько силен был самообман. Кива, краем глаза следила за Эрвином, пожала плечами.
— Я родилась там, но не думаю, что мои истории про подземелья могут быть веселыми для многих.
— Тогда расскажи каким образом тебя занесло в полицию, это наверное произошло давно, раз ты застала предыдущих королей Райссов, — ему в самом деле стало интересно.
Кива запрокинула голову и рассмеялась, на её смех не обратили внимания, потому что он затерялся в голосах людей.
— Уж точно не как ты завербовал Леви в Разведкорпус, — выдавила она из себя отсмеиваясь.
Очевидно она смеялась над какой-то своей невысказанной вслух мыслью, потому что ничего очень смешного Эрвин не находил в сказанном. Он почувствовал, что девушка уходит от прямого ответа, но прежде чем задать очередной вопрос, высокий звук какого-то инструмента прорезал царивший шум, привлекая к себе внимание.
Смит заметил, что никто уже не ходит, а все сели на свои места, пустовали только два главных стула. Люди, привлеченные звуком, поворачивали головы в поисках его источника, стали замолкать. Очень скоро повисла тишина, прерываемая только треском костров, казавшаяся невероятной и невозможной ещё пару минут назад. Все почему-то уставились на проем ворот, ожидая чего-то, с предвкушением того что вот-вот произойдет. Вроде послышались шаги, волнение нарастало, это ощущалось даже кожей. Только это было не ужасное и бесконечное ожидание увидеть титана, а странная волна мурашек по телу как ожидание нечто удивительного. В воротах показалось двое людей, именно они были виновниками торжества и поводом устроить для всех праздник. Достаточно высокий для своего возраста юноша и девушка на голову ниже своего спутника. Оба в праздничной и красиво вышитой одежде и венцами на головах. На лицах читалась тихая радость, смущение и волнение от такого внимания к ним. Стоило им появиться, тишина исчезла, сидящие люди начали их шумно приветствовать, смутив этих двоих ещё больше. Жених и невеста, на щеках которой выступил румянец, прошли к главному столу, где их встретил старик Шмид, несущий роль некого градоначальника. Он обнял их, что-то сказал, никто кроме них не расслышал что именно, и повел к двум резным стульями, ожидавших своих владельцев.
Кто-то хлопал, кто-то выкрикивал поздравления, кто-то просто любовался этой парой, затаив дыхание, но все сошлись в едином порыве радости и восторга. Юноша со смоляными волосами вел свою невесту под руку. Он был одет в простые черные брюки, белую рубашку, а вот жилет был красиво вышит скорее всего в ручную. Венцы на их головах были бесспорно парными, выполненные из золота и вставками серебра. Девушка была одета в белое платье с боковыми корсетными шнуровками, подчеркивающими её стройный стан, и расшитое золотыми нитями. Венец на ней правда слегка сливался с рыжеватыми волосами, но всё равно отбрасывал отблески от фонарей и пламени костра. А на то как невеста робко сжимает ладонь парня, без умиления смотреть было невозможно. Шмид привел их к центру стола. Радостный шум толпы начал стихать, когда молодые встали перед столом, собираясь произнести свою речь всем собравшимся. Жених, взволнованный не меньше чем его возлюбленная, но державший это чувство под контролем, начал говорить:
— Мы очень тронуты тем, что вы все собрались сегодня. Нам очень хочется поблагодарить гильдию мастеров, без их участия сделать этот день таким особенным не получилось, и конечно же отблагодарить всех вас. Это были нелегкие несколько месяцев подготовки, но вы работали не покладая рук, чтобы этот день настал. И наконец мы сможем отдохнуть и повеселиться как следует.
— Всем большое спасибо за все ваши старания в этот важный для нас день, — смущенно добавила Амалия, слегка склонив голову в знак благодарности.
Шмид повернулся, стараясь оглядеть всех, поднял руки вверх, хлопнул в ладоши.
— Да начнется празднование! — его старческий голос звучал неожиданно громко.
Тут все едва ли не взорвалось: гул толпы, громкие выкрики, рукоплескания смешались с заигравшими музыкальными инструментами. Два звука сначала боролись за лидерство, но усилия музыкантов победили.
Амалия и её жених сели на свои стулья, теперь они не были объектом всеобщего внимания и они могли снова принадлежать друг другу. Небольшая, но искренняя речь была трогательным началом торжества. Они свою работу по сбору людей ради общей цели выполнили, теперь вечер мог спокойно идти и без них. На какое-то время стол должен был занять всех. Угощение было самым разнообразным и такое изобилие еды потрясало. Эрвину почему-то думалось, что даже если он отсидит здесь всё ночь, то всё равно не сможет попробовать всё, что попадало в поле зрения. К его удивлению уже через полчаса много людей, в основном молодых пар, отправились танцевать под стены. Сидящие за столами болтали, общались с соседями, передавали тарелки и кувшины, советовали попробовать то или иное блюдо. Пускай в большинстве своём присутствовали сами жители города, но хватало и гостей. С ними знакомились и весело рассказывали что-то. Кувшины периодически забирали в основном подростки, вызвавшиеся добровольно помогать сегодня, и относили к бочонкам, где их пополняли. Эрвин обратил внимание, что Кива не притронулась к алкоголю, а нагло обворовывает кувшин с ягодной шипучкой, поставленный специально для детей. «Оно и правильно, нужно всегда быть наготове, плохие вещи часто случаются, когда их не ждешь», — подумал он, наблюдая за тем как влюблённо и заворожено смотрят друг на друга теперь уже муж и жена. К ним периодически подходили знакомые, вручали подарки или просто говорили слова поздравления.
Безмятежность наказуема, Эрвин выбросил из головы неприятные мысли о вылазках за стены и прочем. Сегодня правда был не такой день, сегодня он мог побыть человеком, не беспокоящимся о завтрашнем дне. За каким-то из столов затянули песню под сменившуюся мелодию. Многие стали стучать по столу в такт, даже Киве эта песня оказалась знакомой, она беззвучно напевала себе под нос, а танцующие сплелись в некий хоровод. Слов песни он не разбирал, а просто наслаждался звучанием. В кругу плясали девушки и парни, на стенах отплясывали свой танец их тени. Солнце давно скрылось за лесом, начало холодать, свежий ветер дул с севера. Но промерзло не становилось, костры были расположены с таким расчетом, чтобы они давали больше тепла окружающим. Еда и напитки согревали изнутри, и было как-то приятно на душе находиться сейчас здесь. Вскоре всё больше людей перешло от пиршества к развлечениям, танцам и песням. За столами осталось больше тех, кто беседовал. Какое-то невообразимое сочетание ярмарки, свадьбы, праздника, которым отмечают в некоторых местах летнее солнцестояние. От размышлений отвлекла Кива, видимо решившая наконец вручить шкатулку с неизвестным содержимым. Она справедливо рассудила, что сейчас привлечет меньше внимания.
Девушка подошла к центру стола, так что Эрвин смог заметить как тепло на неё смотрит внучка Кинмаера, и как слегка настороженно смотрит её жених. Кива что-то сказала, сопроводив свою фразу жестом руки, идущей от сердца, поставила подарок на стол перед молодыми. Амалия чуть недоуменно, но с тем и восторженно подняла крышку. Потрясение и недоумение отразилось на их лицах, но удивление приятное. Молодая девушка, лет ей было семнадцать, вытащила из шкатулки небольшой глиняный горшочек с каким-то цветком. «Нет, не цветком, это саженец дерева», подумал Эрвин, пристально наблюдая за происходящим. Прежде чем шок успел сойти, и молодые люди смогли найти какие-то слова благодарности, Кива уже ушла от стола и направлялась к своему месту. К подарку стали проявлять внимание и сидящие за столом, жених убрал шкатулку к дубу, где лежали остальные подарки, а саженец оставил на столе, чтобы любой желающий мог подойти и посмотреть.