Но от услышанного у него пробежали мурашки, его словно окатили холодной водой.
— Ты прав, у нас нет другого выбора.
Леви словно впервые посмотрел на своего друга. Эрвин выглядел живым мертвецом, усталым и измученным, без признаков прежней воли и решимости. То что тревожило Аккермана ещё до отправки из Троста, сейчас наконец показалось во всем своём отвратительном лице.
— У меня есть один план, — произнес Смит и слова его звучали так безразлично, так убито.
— Что же ты молчал? — неуверенно спросил его капитан.
— Если все получится, то мы сможем дать тебе возможность убить Звероподобного, — голос командора звучал механически, а взгляд был обращен в никуда, — но нам придется пожертвовать своими жизнями.
Эрвин равнодушно повернулся и взглянул на солдат, что плакали и кричали, понимая неизбежность скорой смерти. И он продолжил свою мысль, но лишь призраком былых рассуждений.
— Всё очень просто, пока мы боремся-будут и потери, но они не должны быть напрасными. И всё что я могу сейчас, так это посулить им надежду на победу ценой их жизней. Обманом убедить их следовать туда за мной и самому расстаться со своей мечтой о подвале Йегеров.
Последние слова просто поразили Леви своей неуместность и тем, что его друг наконец-то сейчас решился сказать о том, что его тревожило всё это время. Ошарашенно и молча он наблюдал как Смит медленно и устало садиться на какой-то ящик и, понурившись, продолжил, глядя в никуда своими стеклянными глазами.
— Я ведь так хотел своими глазами увидеть правду этого мира. Верил, что рано или поздно доберусь до подвала и узнаю все. Я столько раз был на грани смерти, столько раз я сам хотел умереть, но эта мечта помогала мне идти вперед, — сейчас сквозь усталость прорезались отчаяние и боль, — столько раз спасала меня. А теперь…
Его единственная рука взметнулась вверх, словно старалась ухватить что-то, и упала вниз.
— Когда я так близок к ответу, я не могу просто так закрыть глаза на наших товарищей, на все те жизни, благодаря которым мы добрались до сюда. На всё это.
— Эрвин, тех, кто умер уже не вернуть. А те, кто ещё жив, хотят знать, что их смерть не будет напрасной. Эта война ещё не окончена.
Леви старался, чтобы его голос звучал твердо и уверенно, потому что это было единственное, что он сейчас мог сделать для своего друга, сокрушенного своим осознанием. Смит горько усмехнулся.
— Я был бесполезным командором всё это время.
— Это не так, — Аккерман присел перед ним, заглядывая ему в глаза, — ты всегда вел нас к победе, и поведешь сегодня!
На последнем слове он сделал паузу, потому что понимал, что этим обрекает друга на верную смерть, но это было самое лучшее, что ему оставалось. Пустой взгляд Эврина чуть прояснился, теперь он слушал то, что скажет ему Леви.
— Забудь свои мечты, направь солдат вперед, к победе. А я займусь этим звероподобным ублюдком.
Эрвин ощутил, как пустота внутри развеилась и появилась благодарность к другу, который не отвернулся от него, а продолжил верить, заполнила все. Он улыбнулся своей последней улыбкой и посмотрел на него как никогда прежде открыто и искренне.
— Спасибо, Леви.
Речь для новобранцев возымела эффект, наверное потому что Эрвин сам поверил в то, что говорит, потому что сам собирался отдать свою жизнь. Они сели на лошадей, достали сигнальные ракетницы, Леви направился к ближайшим десятиметровым гигантам. Дымом скрыть передвижение самого сильного воина человечества, отвлечь на себя внимание Звероподобного — это всё что им оставалось. Разведкорпус, собрав свои последние силы, устремился вперед, навстречу смерти. Гигант впереди приготовился метнуть камень, солдаты выстрелили сигнальными огнями, дым которых заволок все окрестности не только врагу, но и частично им самим. Свист камней, крики людей и животных, которых заживо разрывало осколками, и ослепительная боль, которая заполнила сознание Эрвина, прежде чем он упал с коня. Но падая в последнем в своей жизни порыве, он продолжал стремиться вперед, как мог, ведя остальных к неизбежной гибели. Он упал, но нему сверху пронесло труп его же лошади. И здесь для него всё и кончилось, его накрыла тьма забвения. Черная, но по-своему дарившая долгожданный покой.
Комментарий к Ночь отвоевания.
Rest in piece our commander.
Всех с выходом 112 главы, всё в духе Исаямы:3
========== Возвращение. ==========
Кива прекрасно осознавала всю важность операции, добровольно взятой на себя Разведкорпусом. Сейчас они все стояли на каком-то безумном перекрестке судьбы, где указатели давно сломаны. Наверное у Карла Фрица были очень весомые причины забрать начисто память у людей, живущих здесь. Но вряд ли планировалось, что всё повернется так шиворот-навыворот, и можно было подготовить контрмеры или аварийный план, хоть что-нибудь. Плохо когда всё зависит от исхода одного не особо равного сражения, так быть не должно. «Но нужно исходить из того, что есть сейчас», напоминала себя Кива, когда такие размышления слишком сильно её тревожили. А нынешняя данность — это ожидание итога сражения в Шиганшине, и ожидание это было томительным и мучительным. Его девушка планировала провести, наслаждаясь затишьем в делах, дома или же в Тросте, куда должны вернуться солдаты. Либо всё, либо ничего. Компромисса быть не могло и мирного исхода, как мечтал Ури или Фрида, тоже. Был ли у них другой выбор, другой путь? Нет и с этим стоило смириться.
Спокойно дождаться возвращения Разведкорпуса из Шиганшины Киве не дали. Не прошло и пяти часов после отправки, как ей сообщили о неприятном инциденте. В Орвуде подорвали карету с семьей мэра. Никто на удивление не пострадал, все отделались ушибами и оглушением. Ничего особо примечательного в этом не было, но Киву больше волновало то, что мэр поддерживал новую монархию и активно финансировал армию. Кому могла помешать его семья? Имело место быть политическое или личное? Или же это просто передел сфер влияния, Орвуд был лакомым и спокойным местом. А с тех пор как Кенни своё там отгулял лет двадцать назад, то никакого лишнего и громкого шума. Ответы на эти вопросы предстояло ещё выяснить, сорняки лучше вырывать с корнем. Военная Полиция как всегда была бесполезной и малокомпетентной, особенно после потери отряда по устранению неугодных лиц. Поэтому самым первым делом Кива направилась в Подземный Город, где ничто не оставалось скрытым и утаенным от неё, где, можно сказать, её слово было законом, как раньше слово Кенни. Но сейчас Кива одна и с этим возникали трудности. Серьезными они пока не были, просто добавляли лишней работы, иногда приходилось действовать грубо и бескомпромиссно, так как у неё не было шансов на ошибку.
По своему опыту девушка хорошо знала, что часть «сорняков», если не произрастает из Подземного Города, то уж наверняка проходит сквозь него. Во всех стенах только в этом городе можно было без проблем добыть оружие, человеческий ресурс, рабочие руки, женскую ласку, опьяняющие наркотики. Кива исходила из того мнения, что взрывчатка, которую кто-то использовал для подрыва кареты, вероятно была именно из Подземного Города. Поэтому скорее всего никто и не пострадал сегодня, неаккуратное использование, слабая мощность заряда, некачественное сырье. Кустарщина ни шла ни в какое сравнение с разрывными снарядами, которые поставляли только Киве из Промышленного Города. Вероятность участия одного из пяти людей, которые сейчас возглавляли банды и делили сферы интересов, была мала. Кива совсем недавно убила троих глав и на их местах уже сидели новые, сейчас все будут ступать осторожно и не высовываться, боясь привлечь лишнее внимание. Из «долгожителей» на должностях осталось двое, и у Кивы даже создалось впечатление, что эти двое неравнодушны друг к другу. Спокойный и рассудительный Бернадот Тарфу и Шарлотта Энлаунг, которая была не такой спокойной, но не имела привычку лезть куда не надо.
Прошло то время, когда под землей было лишь несколько влиятельных и конкурирующих между собой авторитетов. Большую часть из них убрал отряд Кенни, а часть имела сообразительность убраться от старых дел подальше. Как это сделал младший брат Ривза, Димо, переселившись в Трост и занявшись контрабандой, безо всяких амбиций влиять на дела того мира. Были и другие: Милтон, Осборн, Хоггарт, Берч. Они все смогли перестроиться для новой жизни. Разделение интересов и сфер влияний на пять и создание пять разных группировок, было весьма полезным и продуктивным. Во-первых, они не конфликтовали между собой по причине того, что их цели просто не пересекались и редко создавали друг другу проблемы. Во-вторых, небольшие объединения было проще контролировать и запугивать. В-третьих, преступность не набирала большие масштабы как раньше, что благотворно сказывалось на жизни в этом городе, делая его менее «грязным». В-четвертых, ни один заговор или же что-то серьезное не оставались незамеченными, когда их ещё можно было пресечь на корню. Но сейчас шёл нестандартный период: смена власти, смена направления политики, новые законы. В такое время всегда случается какое-то дерьмо, а сейчас Кива просто физически не успевала побывать везде, все контролировать, за всеми следить. «Но рано или поздно я привыкну к такой перемене», думала девушка ожидая, пока все пятеро людей, которых она вызвала, соберутся.