Кива присела на землю в переулке, разглядывая здание казармы. Девушка напрягла память, пытаясь определить какую комнату отдали Леви. «Точно третий этаж, левое крыло. Либо второе, либо третье окно от края, одно из них точно занимает Зое. Надо не ошибиться». Она даже позволила себе представить, что будет если ошибется комнатой. Эта мысль вызвала легкую улыбку и Кива подумала, что может стоит лучше проникнуть в казармы не через крышу, как она это делала чаще всего. Сейчас можно разнообразить проникновения, пролезть через окно на кухне, бесшумно пройтись по пустынным коридорам, прислушиваясь к малейшему подозрительному шороху. А вот покинуть казармы уже можно через верх. Девушка сомневалась, что Аккерман будет очень разговорчив, до рассвета она уже будет в гостинице. Кива огляделась — никого на улице, время начать задуманное. Она, пригибаясь и двигаясь плавно, дошла до участка ограды, бывшего в тени, просочилась сквозь прутья, проем между которыми был непродуманно широким. Охраны не было, чтобы её кто-то заметил, да и заметить её было трудно. Маскировочная одежда без единого блеска, которая помогала теряться в тенях, движения, которые сложно было уловить взглядом, и всё прочее помогали скрываться от взоров.
Она помнила какое окно было кухонным, оно было во внутреннем дворе, что облегчало задачу. Раму надо было открыть бесшумно и никак оставить следов, впрочем обувь у неё была без протекторов. Девушка прокралась под окнами и нашла нужное. Осторожно выглянула — никого не было на кухне, если конечно никто не прятался в темноте, как она. Кива полезла в рюкзак, плотно прилегавший к спине, и нашла промасленную тряпицу. Смазала петли, чтобы они не издали ни единого скрипа, подцепила щеколду и медленно открыла окно, которое будет сегодня дверью. Перемахнув через подоконник, девушка осторожно приземлилась на четыре конечности, совсем как кошка. Она подняла голову, осматриваясь и прислушиваясь. Никто не спешил выяснить источник тихого шума. Закрыв окно и вернув всё в прежний вид, Кива направилась к двери, лавируя между столами с поднятыми на них стульями. Она подошла к деревянной двери, прислонила ухо, слушая то, что могло происходить в коридоре. Первый этаж был частично освещен, девушка это помнила. Конечно, на этом этаже была действующая круглые сутки охрана, готовая и оперативно поднять солдат по тревоге и остановить любого замеченного правонарушителя. Но попадаться Кива не собиралась, поэтому она медленно и плавно открывала дверь, одновременно следя за шумом: не издаст ли дверь противный скрип.
Всё было в порядке, девушка просочилась в коридор, где виднелся слабый свет из основного приемного зала. Если бы кто-то оттуда сейчас заглянул в этот коридор, то наверное он мог заметить какой-то призрачный силуэт. Но сейчас была ночь, охранники не проявляли активности и скорее всего сидели на посту, дремали или говорили друг с другом. Поэтому Кива без препятствий поднялась сначала на второй этаж, а потом и на третий. Она шаг за шагом поднималась по лестнице. Только один раз ступенька предательски скрипнула, но некому было услышать этот звук. Третий этаж отличался от второго планировкой. Более просторные, удобные, мебель лучше, но самое главное отдельные комнаты. Не было нужды делить своё пространство с ещё десятком людей. Кива прошла по длинному коридору, освещенному луной, к нужным дверям. Либо левая, либо правая, лучше было сразу открыть нужную. Она прислушалась к одной, потом ко второй. За первой слышалось мерное и глубокое дыхание, как во сне, а за второй было тихо. Хмыкнув девушка начала медленно открывать дверь, придерживая её. Она знала, что Аккерман страдал бессонницей и разумно предположила, что он не сможет уснуть и сегодня. «И скорее всего завтра, послезавтра», думала она, просачиваясь в открывшуюся щель.
Леви в самом деле сидел на кресле, запрокинув голову к потолку. Глаза его были закрыты, но без сомнений он не спал. Усмешка чуть искривила губы девушки и она закрыла за собой дверь, позволил той тихонько хлопнуть. Сидящий парень спокойно открыл глаза и опустил голову, чтобы посмотреть на ночного визитера. По всей видимости её приход нисколько не удивил его.
— Я был уверен, что ты придёшь, только ждал тебя пораньше.
— У меня нет привычки вламываться на важные собрания, — она прошла, выискивая место куда приземлиться.
— Я свалил оттуда, как выдалась возможность.
Выбор пал на кровать, девушка прошла к ней и села. Леви не возражал или решил не выказывать раздражения. Даже чуть повернул кресло, чтобы сидеть лицом к гостье. Какое-то время они молчали, никто не знал откуда лучше начать разговор.
— Пригодились лезвия? — она имела ввиду подаренные клинки.
— Да, без них было бы труднее, не пришлось тратить время на их смену. Я почти смог убить Бронированого и Звероподобного, но они ушли живыми. Оба. Какая ирония, да?
— Недобитый враг, прямо как незавершенное дело, грызет и гложет, — девушка тихо рассмеялась.
На что Аккерман криво улыбнулся, его обещание точно не даст ему покоя. Его обещание убить Звероподобного всё, что осталось после Эрвина. Словно прочитав эту мысль, девушка с любопытством заглянула к нему в лицо.
— Ты мог спасти Смита, но не стал этого делать.
На это замечание он прореагировал грубо.
— Какая разница? Я сделал как сделал, дальше что?
— Нет, нет, — она подняла руки ладонями вверх, — я не собираюсь говорить, что это было глупым решением, пускай оно и было эгоистичным. Он ведь был для тебя особым человеком.
— Скорее наоборот, я не думал о себе, я думал о нем. О том, что так будет лучше.
— Кто может тебя винить, — девушка произнесла это теплым тоном, — ведь забвение смерти самый лучший отдых от этого мира.
Заботливая и понимающая интонация несколько дисгармонировала с прежним образом девушки, но слова безошибочно попали в яблочко. Леви и сам так думал.
Все хотели от Смита одного: чтобы он нес на себе груз ответственности, продолжал быть монстром, способным пожертвовать чужими жизнями ради победы, способным придумать самый нечеловечный план. Если его и хотели вернуть жизни, то только ради того, чтобы он продолжал быть командором. Всем было нужно от него только это, никого не интересовали мечты Эрвина, словно у него не было права быть обычным человеком, собой. А он выглядел таким усталым и опустошенным в последнее время. Уж лучше было для него остаться там, чем возвращаться в этот ад на земле. Там его ждал долгожданный покой, о коем здесь можно было только грезить. Словно это были не мысли, а вполне себе диалог, девушка сказала.
— Зато подумай, тебе больше не надо беспокоиться за него. Больше ему ничто не навредит. Это на случай, если тебе будет слишком тяжело пережить потерю такого друга. У вас, Аккерманов, это семейное, насколько я могу понять.
— Семейное? Хочешь сказать, что у моей матери или Кенни были особые, как ты сказала, люди?
Кива потерла подбородок, подняв глаза к потолку, губы её беззвучно шевелились. Очевидно она что-то вспоминала прежде чем дать ответ. Пока она думала, Леви вспомнилась эта странная привязанность Микасы к Эрену. Забавно, что такая привязанность к людям могла быть наследственной чертой. Раньше он не задумывался, почему Эрвин в какое-то одночасье стал таким важным для него.
— Хм, может у Кушель и был такой, но вот у Кенни он точно был. И когда его не стало, то где-то с дня четыре твой дядя пытался оклематься. Не самыми гуманными способами, должна тебе сказать. Но всё же он быстро вернулся в прежнее русло.
— Мне и недели вряд ли хватит, — он думал о том, что говорил Эрвин: о мечте, об обмане всех, о горе трупов на которой он стоит.