Девушка отступила на безопасное расстояние от чудаковатого врача, сунула руки в карманы брюк, чтобы их нельзя было выхватить.
— Так вышло, считай это подарком.
Саль с прищуром долго смотрел на неё, справедливо выискивая подвох в таком неожиданном подношении. Обычно его задабривали так, когда нужна была его помощь.
— Я люблю подарки. Правда я больше люблю живой материал.
— Может тебе сюда ещё и маленьких девочек приводить, Сали? — не удержала Кива вроде веселого, а вроде и саркастического вопроса.
— Это было бы чудесно, но для тебя это затруднительно.
Мужчина, присевший на корточки перед трупом, даже не разозлился на такое обращение. Хотя он терпеть не мог ни своего полного имени, ни сокращенной версии «Сали».
Салливан знал Кенни с самого детства, и это подобие дружбы, основанное скорее на взаимоуважении, тянулось все эти года. Не раз врачу приходилось «подшивать» Киву, которая получала ранения в несколько раз чаще чем Аккерман. И Саль постоянно злился на это, потому что очень не любил лечить, пускай его изучения тел давали ему очень полезные знания для врачевания. Но надо отдать должное, лечил он чертовски хорошо — у Кивы ни разу не было осложнений травм или болезней. Хорошо, что ей последние полгода не требовались такие услуги, ничего с ней не случилось кроме ожога, ушибов, царапин.
— А там нет людей без вспоротой глотки?
Эти слова вырвали девушку из полу-раздумий, полу-воспоминаний, она перевела взгляд полуприкрытых глаз на Саля. Его пальцы уже были почти до основания в крови, он что-то прощупывал внутри косого разреза.
— Нет, не капризничай, — спокойно ответила Кива.
— Я ведь каждый раз напоминаю об этом, не так уж и сложно убить человека не трогая его шею. Показать тебе как? — голос звучал чуть недовольно.
— Радуйся тому, что я тебе принесу ещё шестерых, — девушка направилась к двери, — не каждая ночь такая плодотворная.
— Останешься сыграть со мной партию в шахматы? — мужчина наконец оторвался от своего занятия и встал на ноги.
— Нет, ещё есть дела, Саль.
— Как хочешь, Кива.
Следующие часы девушка переносила отобранные тела в подвал, надоедающее своей монотонностью занятие. За это время она успела проголодаться, но стоило ей выгрузить очередное тело и посмотреть на то как врач уже занимается вскрытием и вытаскивает тяжелую темно-красную печень, как голод поутих. Единственное, что поднимало её настроение, так это то, что такими подарками она задобрит Саля и тот не попытается ей что-нибудь отрезать, когда ей понадобится помощь. Кто его знает, у него даже юмор бывал странным. Решив таким образом судьбу семерых трупов, останется троих поднять наверх и оставить в разных городах, а шестерых можно было разложить на одном из проулков Подземного Города, потом вернуться сюда и почистить место от очевидных следов крови. Кива в силу привычки не могла никому другому доверить такую работёнку, пускай та и вымотает её, и съест много времени. Её незримый спутник, который пока оставался в тенях, не подавал никаких особых знаков. Всё было по-прежнему в порядке, никого лишнего за время её отсутствия замечено не было. Тем было лучше, значит решение запутать сегодняшние следы правильное, значит вся эта возня не просто так. Не могло не радовать.
Кое-как, потратив ещё два часа Кива разложила шесть покойников на одной из пустынных улиц. Сделала всё грамотно, чтобы они выглядели жертвами самообороны. Вернулась обратно, забрала троих и отнесла их к одному из подъемов наверх, спрятала их. Идя обратно к месту убийства девушка зашла в трактир к Зелу и забрала свои ножи, времени на перекус у неё не было. В последний раз вернулась в злосчастное здание, чтобы там прибраться. Ещё час уборки окончательно снизил её настроение. Когда она вышла, её наблюдатель знаками задал вопрос: остаться ли мне здесь? На что Кива просто кивнула и пошла к лестнице, ведущей на поверхность. Предстояло закончить с тремя трупами: одного в Стохесс, одного в Яркел, одного куда-то за стену, поближе к какой-нибудь из деревушек. И когда Кива закончила со всем этим, уже близилось утро, но это была лишь половина её работы на сегодня, ей ещё предстояло заняться самим Осборном. Правда она порядочно устала, поэтому в Митру она направлялась неспешной походкой, давая отдых натруженным ногам, всю ночь таскать на себе тела и ходить туда сюда — не самое приятное занятие. Пунктом её назначения не было главное здание полиции в Митре. Конечной остановкой на сегодня, как она надеялась, была главная тюрьма. Именно в это мрачное и угрюмое здание и должны были привезти Осбона для допроса, если ничего непредвиденного не произошло конечно, пока девушка разгребала сомнительные дары ночи.
Тюрьма не особо выделялась в ряду административных построек, двухэтажное здание, такого же цвета, фасона как и все близстоящие. Но тот кто бывал там внутри прекрасно знал, что это всего лишь оболочка — внутри всё иначе. Самое главное отличие это то, что дом уходил на три этажа вниз, в землю. Весьма хорошая экономия городской площади, так как в блоках удавалось размещать почти всех преступников, коим требовалось заключение, а не петля на шее. Всего в тюрьме было место примерно для трёхсот заключенных, приличное количество, так как не всех привозили целиком. Верхние этажи занимали полицейские, которые были ответственными за порядок, безопасность, отчётную документацию. Были свободные комнаты и для обычного допроса, который можно было занести в протокол, были комнаты-кабинеты, где можно было поработать с полученными данными. В самом низу правда располагались несколько комнат с пыточными устройствами разного уровня жестокости для самых упрямых и неразговорчивых, ну или когда просто не было времени или желания выводить человека на чистую воду по-хорошему. На первом этаже были несколько кладовых с одеждой и оружейных комнат для охранников, чтобы всё всегда было под рукой. Единственного чего не было в большом здании, так это кухни или хотя бы столовой. Еду для заключенных привозили раз в день на забавной телеге с высокими бортами. Полицейские же брали с собой паёк из дома, ровно как и ели на рабочем месте. Отлучаться им не разрешали по уставу, они всегда должны были находиться на своих постах. Поэтому часто можно было увидеть охранника, сидя на скамье в подвальных коридорах, жующего какую-то еду и вслушивающегося в посторонние шумы, голоса, но чаще всего в напряжённую тишину.
Кива наконец добрела до тюрьмы, где она планировала провести минимум двенадцать часов, если все пойдет как надо. На входе проблем не возникло, когда девушка в запачканной и побуревшей от крови одежде зашла внутрь, охранники вопросительно подняли на неё головы. Во взглядах читалась вполне обоснованная настороженность, кого только не приносило в такое место. Прежде чем ей задали ненужные вопросы, Кива сказала:
— Я по поручению офицера Натана, он должен был вас предупредить.
— Да, верно, — охранник смерил её взглядом, — он говорил, что его сотрудник вернётся с задания, проходи.
Больше её вид их не занимал, для полицейских не было повода беспокоиться, для них она сейчас была таким же полицейским, который ночь провёл занимаясь поручением. У неё даже не спросили имени, чтобы отметить её приход. Девушка все так же неспешно прошла по коридору, выискивая собственно самого Натана, справедливо предположив, что он на первом этаже, так как Осборна скорее всего ещё никто не допрашивал и записывать в отчёт было нечего. В какой-то момент Кива подумала, что лучше будет спросить местоположение офицера у дневальных, но Натан сам вышел из какой-то двери. Сказать какая это была комната девушка не могла, да и было не интересно.
— Ждал тебя раньше, — поприветствовал парень, — но неважно, ничего мы пока не сделали.
По молчаливому согласию они оба двинулись по направлению к лестнице, ведущей вниз. Кива спросила, чуть ухмыляясь.
— Как твой гость?
— Пока он твой гость, — подчеркнул Натан, — как и все: орёт, требует чтобы выпустили, говорит что мы ничего не понимаем и не имели права его так задерживать.
— Я даже рада, что он не собирается идти мне навстречу. Из-за его упрямства у меня была нудная ночь.
От тона с которым было это сказано, у парня пробежали мурашки. Если честно, он был бы очень рад, если бы пленный рассказал всё сам до прихода Кивы. Но как вышло. На лестнице пахнуло сыростью подземелья и ещё чем-то, наверное такой особый запах есть только в тюрьмах. Запах угнетения и страха. Вдвоём они пошли по тёмному коридору еле освещённому свечами, куда-то в глубь первого блока. Видневшиеся на поворотах охранники, которые сидели на стульях, на скамьях, не обращали на них никакого внимания. Кива никак не выразила своего одобрения, когда они спустились на этаж ниже. Осборну там было самое место и из него в ближайшие года он не выйдет.