Уже пройдя несколько блоков, до ушей донеслись крики недовольства и злобы.
— Хоо, как он только не устаёт голосить всю ночь, — поморщилась девушка.
— Да нет, мы его приложили хорошенько, когда выводили из кареты. Он пролежал в отрубе часа три, — на ходу объяснил Натан, чуть уходя вперед, чтобы дать распоряжение охранникам.
Те озадачено переглядывались между собой: такая шумиха, вопреки мнениям, была не таким частым гостем в этих стенах, больше напоминавшими сырые туннели. Кива проводила офицера взглядом полуприкрытых глаз, если Осборн относительно недавно пришёл в себя, то так даже лучше. Он будет ощущать в полной мере всё, что с ним будут проделывать. Больнее — быстрее. Она остановилась, не выходя полностью на свет, перед Натаном и тремя полицейскими. Офицер им спокойно и тихо что-то объяснял, девушка подошла на последнюю фразу.
— Сейчас берёте его и ведёте на нижний этаж, в пыточный блок на допрос. И смотрите мне, он будет вырываться.
Охранники без всякой уверенности подошли к двери, из-за которой доносился голос Грегори. Но затем они взяли себя в руки, кто-то потянулся к ключнице, ища нужный ключ.
Как и ожидалось медведеподобный Осборн не собирался просто так добровольно идти куда-то кроме выхода. Он отчаянно сопротивлялся трём охранникам, пускай один из них держал его на мушке винтовки. Желания вмешаться и ускорить процесс и Кивы не возникало, поэтому она молча и даже с весельем наблюдала за этим фарсом. Пленник был так занят своей борьбой, что не обратил на девушку никакого внимания. Вскоре руки ему скрутили, а на лице появился новый след от удара. Но даже в таком состоянии он всячески сопротивлялся, когда его повели куда-то ещё ниже. Он знал куда его ведут и он не хотел, чтобы его пытали или калечили, а были все опасения что так и будет. Натан и Кива следовали за шумной процессией не обмениваясь словами. В какой-то момент Осборн заметил, что сзади идёт Кива, чьими стараниями он и оказался сейчас здесь, начал выкрикивать угрозы.
— Ты! Ты за это заплатишь, сука! Твою голову нашпигуют свинцом и не заметишь!
Впрочем на эти возгласы она не обращала внимания, потому что скоро он замолчит. Они наконец дошли до самого низа, до самого дна. Полицейские спросили у Натана.
— В какую камеру его?
— В третью, для длительного допроса, — ответила за место офицера Кива.
— Вам не понадобится помощь? — уважительный, но равнодушный вопрос.
— Нет, не понадобится, можете подождать здесь, — девушка скользнула по ним глазами, затем по Натану.
Пока двое заталкивали Осборна внутрь третьей камеры, проверяли как крепко связаны руки за спиной, зажигали свечи трутницами, один спросил у неё с любопытством и уважением.
— Вы из центрального отдела? Я слышал, что такими делами сейчас занимается только он.
— Примерно так, — ответила девушка.
— Так и знал, слишком вы хорошо здесь ориентируетесь, — отметил полицейский.
Кива обратилась к Натану с грубыми волосами цвета сухой соломы.
— Подожди здесь до следующего указания.
Тот нехотя пожал плечами и проводил Киву чуть пустым взглядом. Дверь с противным лязгом захлопнулась, отсекая их от того мира, от грядущих криков.
Знакомая комната, было даже что-то приятное в этом знакомстве, ровно как и с оборудованием для пыток, содержащимися здесь. Знакомая и привычная, чему девушка чуть криво улыбнулась. От воспоминаний её отвлекла возня мужчины, который пытался освободить руки и искал глазами оружие, которое он смог бы направить в свою защиту. «Точно, я здесь по делу», она подошла ближе к нему и он отшатнулся, словно перед ним была гадюка. Попыток высвободить руки от веревки он не оставлял. Кива взяла его за ворот рубашки и тряхнула, на удивление сильно.
— Считай это единственным жестом доброй воли, Грегори, — начала девушка, — ты можешь рассказать мне всё сейчас сам. Выкладываешь мне всё, что знаешь — тебя уводят наверх в твою уютную камеру и никто больше не трогает. Неплохая сделка?
— Мне нечего тебе сказать, — он перестал сильно дёргаться, — то что было сегодня моя инициатива и ничья больше, ты это знаешь. Ты мешала моим делам.
— Ясно, — девушка хмыкнула.
Она сильно дёрнула рукой в сторону и Грегори завалился на пол. Оглядевшись Кива нашла то, что подходило под сегодняшний день как нельзя лучше. Кресло, укрытое куском тонкой ткани, скорее для чистоты, чем для декора. На подлокотниках и внизу виднелись ремни для фиксации, был так же для фиксирования головы, но это было необязательным предметом. Она снова дёрнула Осборна вынуждая его встать на ноги, это ей удалось не сразу, так как он весил прилично и ростом превосходил её.
— Ну и раскабанел ты за годы мирной жизни, — прокомментировала Кива, когда затолкнула мужчину на этот чугунный стул.
Не давая ему время оклематься, девушка приступила к затягиванию ремней на голенях. Они не только удерживали жертву на месте, но и прижимали плотнее к конструкции. Осборн начал было сопротивляться, но Кива просто ударила его локтём по виску. Этого времени ей хватило, чтобы развязать ему руки и закрепить их ремнями на подлокотниках. Она отошла на пару шагов назад, придирчиво оглядывая свою работу. Мужчина посмеиваясь прохрипел, в голове у него звенело, слишком часто за последние сутки он получал по ней.
— И что дальше, Кива? Будешь вырывать мне ногти или зубы?
Она не обратила на это никакого внимания, подошла к одной свече и пальцами загасила пламя. Проделала это почти со всеми, кроме одной самой короткой. Её воска хватило бы часа на три тусклого мерцающего света. Кива повернулась к нему, теперь на её лице была даже тень сочувствия или так казалось в полумраке.
— Скажу тебе только вот что. Когда ты начнёшь кричать от боли и решишь, что хочешь мне рассказать всё без утайки, подумай над тем, что я спущусь к тебе не сразу, и что сниму я тебя отсюда не сразу как только покажусь в этой двери. Поэтому хорошенько подумай над всем этим и начинай кричать раньше.
Не дожидаясь ни вопросов, ни ответов, ни признания, она направилась к двери и вышла в коридор, оставляя свою жертву на страдания, которые он ещё не осознал.
Снаружи её ждали полицейские, удивленные её неожиданным скорым возвращением. Натан так и вовсе выглядел недоуменным, поэтому не удержал вопроса, выражая общее смятение.
— Уже всё? Или он так быстро сознался?
— Нет конечно, — улыбка хищника искривила губы девушки, — не сознался и ещё ничего не кончено. Или ты думал, что я буду ему вырывать коленную чашечку или типа того?
Натан лишь покачал голов, мол примерно так он и думал. Тем временем Кива обратилась к подчиненным.
— Мне нужно чтобы кто-то остался здесь и слушал. Первые часа три можете не быть рядом, но потом никуда далеко не отлучаться. И только когда он откричится часок или полтора, то можете не спеша идти за мной или Натаном. Вам всё ясно?
Полицейские кивнули, Кива пошла по коридору направляясь к лестнице наверх, озадаченный Натан пошёл следом, периодически оглядываясь.
На какое-то время Осборн провалился в сон и беспамятство, слишком насыщенный выдался денёк, он и в самом деле успел отвыкнуть от такого. Он не мог сказать сколько времени он провёл так сидя на этом стуле, в темноте время было сложнее ощущать. Его разбудило неприятное ощущение пульсирующее по спине, рукам, но в основном на обратной стороне ног, поясницы и ягодиц. Грегори списал это на не меняющейся положение тела и снова погрузился в дремоту. Но оттуда его снова выдернуло неприятное ощущение, которое казалось усилилось. Что-то было не так. И только сейчас Осборн понял, что сидит на стуле с тупыми шипами, которые очень медленно входят в его тело, разрывая кожу. Он попытался выбраться, но от своих же движения боль прострелила ноги, он закричал.
Комментарий к Подарки ночи.
Ведьмин стул с шипами, если долго на нём просидеть, то под тяжестью собственного веса начнёшь насаживаться на шипы. Я же не такой жестокий для описания более хардкорных пыток:3 А какая самая страшная пытка для вас? Для меня это бык Фаларида :0