Аккерман наслаждался покоем. Сегодня ни он, ни Ханджи не поехали в Генштаб, нарушив порядок нескольких прошлых дней. Командор заявила, что извлекла из данных всё полезное, что только можно было. Оттуда же она отправила письмо Пиксису, в Трост, с просьбой изловить нескольких титанов с помощью оружия захвата и шипастой сетки. Закклай не настаивал, чтобы разведчики остались у него и проводили дальнейшие исследования, чему они были несказанно рады. Работалось спокойней без бдительного надзора и разговоров о нравственности, или об необходимости её отсутствия. С утра Зое поехала навестить ребят из 104 выпуска, они гостили всё это время у Хистории и помогали ей с приютами. Поговорив, Ханджи и Леви решили пока не спрашивать у Эрена про его брата Зика, а понаблюдать за ним и его поведением какое-то время. Ханджи обещала вернуться до позднего вечера, но Леви справедливо полагал, что она вернётся поздно ночью. Поэтому без особых зазрений совести он сначала неспешно прогулялся по городу, а затем зашёл в трактир, чтобы расслабиться и отвлечься от обычной для себя обстановки. Эти заведения отличались от тех, что были под землей, всё же они находились в столице. Никаких сплетен, косых взглядов, неприятных соседей, драк. Сидя в приличном заведении, Леви пришёл к достаточно неожиданному выводу, что почти смирился со смертью Эрвина. О нём он старался не думать, но когда был один, неизбежно возвращался к событиями под Шиганшиной. Всё ли он сделал правильно? Смогут ли они без Эрвина принести окончательную победу человечеству? Делают ли сейчас они с Ханджи всё возможное? Или они чего-то не видят? Того, что мог разглядеть только Эрвин.
Лишь время покажет, какое решение являлось правильным. Аккерман усмехнулся, простая истина, о которой он говорил многим, добралась и до него. Только вот он не колебался и не жалел. Дать Эрвину покой, не воскрешать его, чтобы он вновь сражался. Смит сам принял мысль о своей смерти, он был к ней готов. Этот измученный взгляд, эта улыбка облегчения, эти слова: «Спасибо, Леви». Разве этим он не сказал всё, что на самом деле хотел? «Да, пожалуй. Наверное с этим я могу смириться», думал парень, рассматривая фарфоровую чашку с чаем. Его командор будет вести его вперёд даже после смерти. Ещё ничего не кончено, ещё не возвращена Шиганшина, разведчики не отправились дальше на юг, и самое главное Звероподобный ещё не убит. Такие мысли наполняли Аккремана решимостью и волей идти дальше, так хотел бы Эрвин. Вдвоём с Зое они справятся с текущими проблемами. Парень обнаружил в себе эту прежнюю решимость смотреть и двигаться вперёд, тоска и потрясения отступали. Внезапно от этих, в каком-то смысле даже приятных, размышлений, ведущих на правильный путь, его отвлек слегка кокетливый женский голос.
— Можно к вам присоединиться?
Начиная испытывать недовольство, Леви поднял голову, чтобы отправить говорящего куда подальше. Перед его столиком стояла девушка с распущенными тёмными волосами, обрамляющими лицо. Юбка до колен, женские сапожки, блузка с жилеткой, подчёркивающей фигуру, небольшой кожаный рюкзак. Прежде чем послать непрошенную соседку, парень мельком взглянул ей в глаза. Полуприкрытые и темно-синие, таящие в себе огонёк какого-то веселья. Он узнал её.
— Я тут ненадолго, так что говори быстрее.
Кива, а это была именно она, присела на стул напротив, в облике гражданского она выглядела почему-то очень уж чудно. Впрочем и Аккерман сегодня оделся не в форму. Что говорить, у всех бывают выходные.
— Здесь не обращают внимания на посетителей, можешь не особо тревожиться, — девушка полезла в рюкзак, приговаривая, — так что хорошо, что ты выбрался сюда.
— Могу поспорить, что ты не хотела днём пробираться в казармы, — усмехнулся парень и отпил чай.
— Ну или в Генштаб. Днём это рискованно, — согласилась Кива.
На стол она выложила стопкой три книги и придвинула их собеседнику.
— Я уж думал, что ты забыла, — беззлобно пошутил Леви.
Он взял первую, потрепанную книгу в мягком переплёте. Названия не было. Изогнув одну бровь, Аккерман вопросительно взглянул на девушку.
— Да, это оно, — ответила та на не озвученный вопрос.
Несмотря на тишину и покой места, капитан решил ознакомиться с содержимым в более безопасных казармах Гарнизона. Хозяин заведения принёс девушке заказанный напиток в высоком стакане, и, не обращая на них почти никакого внимания, ушёл обратно к стойке, где продолжил весело болтать со своей помощницей. Для него ничего необычного, был ещё день и большинство постояльцев придут только после заката.
Леви положил левую руку на книги и постучал по верхней пальцами.
— Надеюсь это будут не очередные дневники. Честно говоря, нет никакого основания доверять видению одного человека.
— Будь уверен, это что-то получше, — Кива заглянула в свой стакан, — это подлинники того времени, когда стен ещё не стояло вокруг нас.
Аккерман недоверчиво покосился на стопку, их внешний вид был не самый лучший, обложки на ощупь какие-то иссохшие, а из боков неровно торчали листы жёлтой бумаги.
— Объясняет их вид. Ханджи будет в восторге, я думаю.
На миг веселье погасло в глазах девушки, она взглянула на него серьёзно, чуть враждебно. Но парня это не особо удивило.
— Глаз с них не спускай, они бесценны. Я заберу их через несколько дней, скорее всего через три.
— Боишься, что их увидит кто-то вроде Закклая? — наугад сделал предположение Леви.
— Скорее уж то, что он начнёт спрашивать откуда у вас эти книги, — Кива как-то криво улыбнулась.
Да, это будет очень не к месту. Командующий конечно занят своими делами, но ведь он захочет знать откуда взялись новые данные. А учитывая его прежние размышления, не хотелось бы подталкивать старика к новым выводам.
— Рано или поздно, тебе придётся с ним подружиться, — резонно заметил Аккерман, наблюдая за девушкой, — если ты хочешь по-прежнему помогать нам.
Лицо Кивы искривлялось в какую-то недоумевающую гримасу. Она помешала ложкой содержимое своего стакана, покачивая головой.
— Кто бы мог подумать, что я буду помогать разведчикам.
— Никто не просил и заставлял, — парень отпил чай, наслаждаясь его вкусом.
— Ты его племянник, — неожиданно прямо и открыто сказала собеседница, а потом добавила, — вдобавок сейчас это полезно всем нам.
Первым предложением было всё сказано. Леви не сомневался, что девушка говорит такие вещи очень редко, как и он сам.
— Знаешь, а я ведь думал долгое время, что он мог быть моим отцом, — посетовал Леви.
Можно сказать, в нём слабо тлела некая детская обида: ему ни о чём толком не говорили, его оставили как ненужную вещь. И много лет казалось, что он просто чем-то не угодил Кенни.
— Не удивительно, на твоём месте я бы думала так же. Но знаешь, иногда знание ничем не лучше неизвестности, — пожала плечами девушка, — даже хуже, незнание даёт нам шанс верить в лучшее, а правда зачастую бьёт с носка в поддых.
— Правда всегда лучше самообмана.
Леви твёрдо верил в это, правда то, что не меняется независимо от любых обстоятельств. Девушка же как-то беззвучно рассмеялась.
— Правда, хочешь её знать? Кенни говаривал, что ты очень похож на свою мать, на Кушель. И единственное, что ты взял от своего папаши — это недорост.
— Скорее уж дело в том, что я провёл всё детство под землёй, — хмыкнул Леви, вспоминая как вздыхал дядя, когда мерил его рост в начале каждого нового месяца.
— Так и я о чём. Вот я ненамного выше тебя и росла так же в подземелье. Однако это Кенни доводом не считал.
В голове снова начали подниматься вопросы про прошлое, но Аккерман в очередной разрешил их отложить на потом. Да и зачем они, если на подсознании он всё понимал? Хотя иногда нужны и такие разговоры, но сегодня он решал свои вопросы со Смитом. Вдобавок услышал и так больше, чем раньше. Девушка осушила свой стакан в несколько глотков.
— С Дариусом я как-нибудь разберусь.
— Надеюсь, Кива, он в последние дни не выглядит довольным.
— Не сомневаюсь, — девушка начала вставать, — зато у меня всё идёт как надо.
— Удачное дельце? — Леви мрачно хмыкнул.
Он лучше многих знал какие у собеседницы могут быть дела. Он не встал, чтобы попрощаться с ней, не ощущал такой необходимости.
— Читайте газеты, капитан, — она хищно улыбнулась, — в них будет пара интересных заметок.
И она пошла на выход, оставляя Аккермана самому себе и своим переживаниям. Так что вечер он провёл, как и задумывал изначально: в тишине и покое. Что было, на самом деле, не так уж и плохо.