Довод был убедительный, но Джон все еще сомневался.
— Не знаю. Возможно, вы правы.
— Мы не собираемся руководить вашей повседневной деятельностью, — пояснил Висграт. — До сих пор вы проявляли себя исключительно способными управленцами. Однако нам требуются гарантии, а их дает только контрольный пакет.
— Денег нужно больше, — заявил Джон.
— Готов поднять предложение до четырех миллионов, но это предел.
Джон вскинул брови.
— Мы подумаем.
— Разумеется. Я и не ждал немедленного решения. — Висграт откашлялся. Казалось, его мысли заняты уже чем-то другим. — Звоните в любое время. Конечно, чем раньше, тем лучше и для вас, и для меня. Деньги способны уладить множество проблем. Всего доброго.
Джон повесил трубку.
— Кто это был? — тут же спросила Грейс.
— Висграт. Ты с ним разговаривала. Эрманарих Висграт. Он был на одном из турниров. Ты послала его ко мне, и он дал мне свою визитку.
— Ну да, послала. Чтобы отвязаться.
— Какая странная фамилия. Висграт, — пробормотал Генри.
— Никто ведь не заставляет нас принимать предложение! — воскликнул Джон. — Но почему не рассмотреть разные варианты? Мы можем либо отказаться и воевать с чиновниками на свой страх и риск без гроша в кармане, либо взять четыре миллиона и пустить в ход тяжелую артиллерию.
— Четыре миллиона!
— Только что было два, — заметила Грейс.
— Пятьдесят пять процентов не обсуждаются, — пояснил Джон. — Зато в финансовом вопросе они оказались более уступчивы.
Грейс тяжело села на диван, опустила плечи.
— Слишком много для одного дня. Слишком много.
Ее глаза были красными от слез. Джону захотелось сесть рядом с ней, утешить, но он вспомнил вдруг ее пьяные откровения и замешкался. Пока он раздумывал, Генри сделал шаг к Грейс, остановился на секунду, потом решительно подошел и положил ладонь ей на плечо. Она обхватила ее своими пальцами и внезапно расплакалась.
— Что нам делать?
Джон пожал отяжелевшими плечами.
— Не знаю.
Генри только качнул головой.
— Я… — Джон остановился и сглотнул комок в горле. — Я боюсь остаться ни с чем. Если мы не справляемся, пусть нам помогут… профессионалы. Мы еще почти дети. У нас нет опыта. У них он есть. Естественно, Висграт хочет что-то взамен. Ну и пусть. Мы начали с нуля четыре месяца назад, теперь нам предлагают четыре миллиона — разве плохо?
— Значит, ты готов согласиться, — сказала Грейс.
— Я не хочу потерять все.
— Думаешь, я хочу? — закричала Грейс. — Но… но…
Повисла тишина. Наконец Генри произнес:
— Надо соглашаться.
— И ты туда же?
— Что ни говори, нечасто выпадает такой шанс.
Грейс стряхнула с плеча руку Генри, тот помрачнел, но продолжал:
— Целых четыре миллиона на развитие компании. Мы сможем… Да чего мы только не сможем!
— Отлично, — сказала Грейс, хватая куртку.
— Я отвезу тебя, — предложил Генри.
— Не надо. Я пройдусь. — Она захлопнула дверь.
Джон пожал плечами.
— Завтра я ему позвоню.
— Значит, так, — начал Кайл. — В правлении — вас трое, их четверо. Если они захотят, то в любой момент смогут убрать Грейс с поста директора и назначить кого-то своего. Однако в повседневные дела они вмешиваться не будут.
Джон и Генри снова были на цокольном этаже юридического корпуса. Кайл изучал инвестиционное соглашение, присланное Эрманарихом Висгратом. «Коллегия» кишела студентами. Казалось, они отсюда никогда не уходят.
— Получается, в конечном счете всем заправляют они, — сказал Генри.
— Нет, они контролируют пятьдесят пять процентов, — поправил Кайл. — На практике это значит, что они могут переизбрать председателя правления и генерального директора. Если захотят. Как правило, инвесторы не стремятся управлять компанией, пока дела идут хорошо. Инвесторам нужна прибыль. Но они должны быть уверены, что смогут включиться и исправить ситуацию, если вы вдруг напортачите.
— Поэтому они и настаивают на пятидесяти пяти процентах, — сказал Джон.
— Именно.
— И что же? — Джон посмотрел на Генри; тот пожал плечами. — Как нам поступить?
— Джон, ты ведь знаешь, я не могу давать советы как юрист, — ответил Кайл.
— Это понятно, но нам же все равно нужно что-то решать, — с отчаянием произнес Генри.
Кайл вздохнул.
— По-моему, соглашение как соглашение. Никакого подвоха я не вижу. И к тому же…