– Я не могу уйти, Ми, я должен тебя увидеть.
– Уходи. Убирайся из моей жизни, – девушка обхватила ладонями колени, прижимая их к груди, – навсегда.
– Миа, послушай меня…
– Убирайся! Ты слышишь меня?! Убирайся к черту, скотина! Я ненавижу тебя! – истерика накрыла Уолтер, и она с силой ударила руками по полу и схватилась за голову. – Проваливай! Я не хочу тебя видеть! Я не хочу тебя знать! Ты был худшим в моей жизни! Убирайся! Не делай все только хуже! Хватит портить мою жизнь!
– Я… портил тебе жизнь? – Морган поднялся на ноги и бесстрастно смотрел на дверь, опустив руки.
– Да! Я ненавижу тебя! – ее голос был пропитан болью. – Уйди! Просто уйди навсегда!
– Прости, – Джозеф прижался к двери лбом, постоял так секунду и ушел, чтобы больше никогда не делать ей больно.
А Миа продолжала сидеть и плакать. Охваченная болью, она, сама того не замечая, расцарапывала длинными ногтями свои запястья, обхватывала себя за плечи и продолжала плакать, пытаясь выплеснуть все наружу. Она не чувствовала себя сейчас никак: ни хорошо, ни плохо – она была разбита на части, разрушена на мелкие песчинки, морально уничтожена. Она ненавидела мир, его и себя. Его больше всего, потому что мир – это он, потому что он – часть ее. Она не смела называть даже в мыслях его имя. Она видела только спальню, где он с другой, и кучу счастливых воспоминаний, которые добивали, уничтожали ее душу, выжигая там все дотла, оставляя лишь горсти пепла, именуемые ненавистью. Она уничтожала себя сама, продолжая думать, растирала по щекам слезы, а те вновь катились вниз. Больше не было беззаботной Миа, она чувствовала, что сегодня умерла для самой себя.
========== Глава 5. ==========
24 АВГУСТА 2010
От лица Джозефа.
Ненавижу светские приемы. Не-на-ви-жу. Уж лучше посидеть дома и почитать книгу, ну, или поработать, на худой конец, но никак не улыбаться и делать вид, что тебе весело, что все хорошие, а ты всех их любишь. Но разве с этой чокнутой поспоришь? Разве докажешь ей, что все это – ерунда?
Ставлю полупустой бокал на поднос и беру за руку свою невероятно буйную сестру. Вот ненормальная! Она со всеми мила, улыбается, излучает позитив и дружелюбие. Стараюсь не отставать, но, наверное, моя улыбка больше напоминает оскал. И черт с нею! Зачем только пошел? Вот что интересного в этих фотографиях? Зачем раздувать из этого невесть что? Ох, Нина, отыграюсь я когда-нибудь. В помещении с серыми стенами, увешанными работами фотографа, чье имя я не собирался даже запоминать, слишком шумно и душно, несмотря на работающий кондиционер. Расфуфыренные дамочки уже бесят, хотя мы не пробыли здесь и двадцати минут.
Сейчас Нина найдет своих подружек, а я тихо уйду – да, именно так и нужно поступить, здесь просто невыносимо. Сестра отпускает мою руку и идет быстрее, буквально чувствую ее оживление – значит, увидела этих своих подруг. Их двое, рассматривают фото Нью-Йорка. Со спины не разберешь, красивые или нет, да и важно ли это? Нина прожужжала мне все уши о Миа, но так и не свела нас лицом к лицу, наверное, сейчас исправит.
Моя ненормальная идет еще быстрее. Боже, как она вообще ходит на этих каблуках?! Подходим к девушкам, и на лице Нины появляется широкая улыбка.
– Миа, Эми, знакомьтесь, – Нина перебрасывает через плечо волосы, – мой брат – Джозеф. Джо, это Миа и Эми.
– Очень приятно, – улыбаюсь и целую руку блондинке, – мисс Эми, – затем поднимаю глаза на вторую девушку, мельком разглядывая черты ее лица и целую ее руку, – мисс Миа.
Она милая. Обычно меня мало волнует, мила ли девушка, но эта мила. Она такая хорошенькая, но почему на меня не смотрит?! Блондинка, кажется, сейчас прожжёт дыру, а Миа? Продолжаю изучать ее. Все же она не хорошенькая, нет, она красивая. Она безумно красивая. Напоминает мне фарфоровую куклу: матовая кожа, ярко-голубые глаза, чувственные губы, тронутые розовой помадой, длинные прямые волосы. Мои глаза скользят вниз по ее фигуре: тоже все идеально. Ключица, красивая грудь, тонкая талия, длинные ноги. Да она прекрасна!
– Мне тоже очень-очень приятно! – эта особа слишком назойлива.
– И мне, – а я вежлив. Продолжаю сверлить взглядом Миа, встретившись с ней взглядом, а она все так же никак не реагирует, смотрит, кажется, сквозь меня. Черт!
– Эми, я хочу с тобой поговорить, – слова сестры плохо укладываются в моем мозгу, но она увела за собой блондинку, оставив меня и Миа наедине, если можно применить это слово в случае, когда вы окружены чуть ли не сотней людей.
– Не составите мне компанию? – такое чувство, что мой голос стал высоким, нервно поправляю галстук. – Очень хочется ознакомиться с выставкой, – да, я оригинален!
Морган, возьми себя в руки! Не будь тряпкой! Сердце замирает, почему она так долго молчит?! Продолжаю восхищаться этой невероятной девушкой.
– Составлю, мистер Морган, – наконец, говорит Миа, с опаской поглядывая на меня.
Не бойся, девочка, не бойся меня. Понимаю, что меня нужно бояться, понимаю, что такой ангел мне не пара, но почему я так хочу стереть с прекрасных губ помаду и поцеловать ее? Именно поцеловать. У меня нет желания затащить ее в постель, было бы достаточно поцелуя. Приподнимаю локоть, и она берет меня под руку. По спине пробегают мурашки. Черт, а это, оказывается, восхитительно. Медленно идем к одной из стен, где висят четыре портрета.
– Замечательные фотографии, – чрезмерно внимательно изучаю первый черно-белый снимок, на котором был изображен афроамериканец с широкой улыбкой, обнажающей зубы, добрыми глазами и копной длинных дред на голове, а затем украдкой смотрю на Миа.
– Мне тоже нравятся, – она улыбается уголками губ.
– Шампанское? – чертов официант нам мешает, фирменно улыбаясь.
Но он весьма кстати – в горле пересохло от волнения. Беру бокал, и он уходит.
– «Боланже», – говорю я для того, чтобы хоть что-то сказать, и смотрю на следующий снимок.
– Сильная фотография, – Миа, наконец, заговорила первой и сделала глоток шампанского, внимательно разглядывая престарелую женщину.
В очередной раз поражаюсь, как прекрасна эта девушка. Нет, я, конечно, видел много красивых женщин, да и не просто видел. Но Миа… Она особенная, в ней есть что-то такое, что заставляет меня смотреть на нее снова и снова.
– Да, – киваю. – Когда фото цветные, мы смотрим на внешность, когда они черно-белые, мы смотрим в душу, – первая адекватная фраза за вечер, я могу собой гордиться.
– А вы философ, мистер Морган, – она снова улыбается, будоража мои мысли. – И знаете, вы абсолютно правы.
– Я всегда прав, мисс Миа. Вы не против перейти на «ты»? – пытаюсь излучать уверенность, хотя ее как не бывало, такого со мной еще не случалось.
– Ты самоуверен, Джозеф, – в голосе столько надменности, что невольно передергиваю плечами, – очень самоуверен.
– Да, Миа, в этом мой секрет, – искренне ей улыбаюсь. Я редко улыбаюсь так, разве что в кругу близких, но Миа из тех, кто не заслуживает фальшивых улыбок.
– Секрет? – она делает глоток вина.
– Да, секрет, – синхронно делаем пару шагов влево. – Красивая девочка, – меняю тему, разглядывая фото маленькой девочки, но перед глазами Миа. Вот вздор!
Девушка кивает и смотрит на последнюю фотографию. В очередной раз скользнув по ней взглядом, тоже смотрю на фото.
– Он, наверное, рыжий, – пожимаю плечами и отпиваю алкоголя из бокала.
– С чего ты взял? – даже ее голос прекрасен, такой нежный, мелодичный.