– Ее привезли сегодня, – врач бесшумно прошел к самому дальнему столу, – сразу позвонил вам. Описание подходит, – он нерешительно стянул белую простыню, перепачканную кровью, и Джозеф несмело сделал шаг вперед.
Тело лежавшей девушки было бледным, а лицо представляло собой кровавое месиво, не дающее никаких намеков на былую внешность. Темные короткие пряди были в беспорядке, все тело в гематомах и глубоких царапинах.
– Ее насиловали в течение долгого времени, а затем избивали, – патологоанатом вздохнул и отвел глаза, не в силах смотреть на изуродованное тело девушки, чья жизнь только начиналась.
Морган ощутил приступ тошноты, комната поплыла перед глазами, и он прислонился к стене, опускаясь по ней на пол. Внутри была лишь пустота, ужас, непонимание происходящего. Казалось, его сейчас вывернет наизнанку, к горлу подступил комок и он зажал рот руками, пытаясь не вдыхать этот жуткий запах смерти.
Врач безучастно стоял рядом, привыкший ко всякому. На его памяти здесь падали в обмороки, рыдали, кричали и даже умирали. Джозеф поднял глаза на девушку, затем снова их отвел – стало еще хуже. Неужели вот так все закончилось? Закончилось, при чем, только по его вине, только потому, что ему вдруг захотелось что-то там испытать? Тело трясло, а сознание медленного его покидало.
Забытье окончилось с приходом резкого запаха нашатырного спирта. Мужчина находился все там же, над ним, склонившись, стоял врач, а вокруг были окоченевшие тела. Снова накатил тот же ужас, и он уронил голову на руки.
– Мистер Морган, как вы видите, опознание не совсем возможно. Нам нужны родственники девушки, нужно делать экспертизу.
– Какие родственники? – Джо поднял красные глаза на врача.
– Близкие. Или назовите что-нибудь приметное. Может, татуировки или шрамы, родимые пятна.
– Родинка, – хрипло проговорил брюнет, вскакивая на ноги, в его душе появилась капля надежды, – у нее под лопаткой родинка, – мысленно он молился, чтобы этой родинки там не было.
Недавно мужчине подумалось, что уже лучше бы Миа нашли мертвой, прекратилась бы вся эта безумная канитель, и ему бы просто нужно было это пережить, чем мучиться от безызвестности. Но сейчас, стоя здесь, глядя на изуродованное тело, он понял, что смерть – это самое ужасное, что может случиться. Она означает, что Миа точно не будет счастлива – с ним или без него.
Тем временем мужчина в халате достал из кармана перчатки и, надев их, приподнял тело девушки, вызывая в Джозефе еще больший ужас.
– Правая или левая?
– Правая, – Морган подошел ближе и перестал дышать.
– Нет, у этой девушки нет родимых пятен.
– Господи! – Джо закрыл лицо руками, испытывая такое облегчение и радость, каких не испытывал, наверное, никогда. – Господи, спасибо тебе! Не она! Это не она! – он выскочил за дверь и тут же прислонился к холодной стенке, скатываясь по ней на пол.
Ноги не держали, сказывались все бессонные ночи и напряженные дни за последнее время. Мужчина сидел, глядя на потолок, и тяжело дышал, машинально ударяя по колену кулаком. Но он понимал, что это далеко не конец. На сегодня – да, сейчас можно смело поехать домой и снова напиться, чтобы проснуться утром с головной болью, наглотаться таблеток и поехать в компанию, а потом вновь проехаться по моргам и больницам, куда попадают похожие на Миа девушки.
– Мистер Морган, – вышедший врач плотно закрыл дверь, – родимое пятно говорит о многом, но генетическая экспертиза не помешает. Вы можете связаться с близкими родственниками этой девушки и попросить приехать? Формальность, не более.
– Да, конечно, – Джо поднялся на ноги и отряхнул брюки, – я попрошу. Держите меня в курсе.
– Конечно, мистер Морган, – врач дождался пока за молодым человеком закроется дверь, ведущая на лестницу, и, покачав головой, направился обратно к себе в кабинет.
Девушка вышагивала по тротуару на высоких каблуках, глядя вперед и не обращая никакого внимания на дождь. Ее пальто промокло, так же как и сапоги, она замерзла и чем-то напоминала маленького котенка, оставленного на улице в непогожий день. Мимо проезжали машины, время от времени выделяя в темноте ночи ее хрупкую фигурку светом своих фар, проходили редкие прохожие, непонятно по каким причинам оказавшиеся на улице в такой ливень и в такое время. Но, главное, никому из них не было никакого дела до этой девушки, по щекам которой градом катились слезы, смешиваясь с дождем.
Она вошла в подъезд, набрав код на замке, и медленно двинулась по лестнице на четвертый этаж. Дрожь пробирала тело до костей, девушка чувствовала, что простыла, но какая сейчас разница, что с ней? Какая вообще разница, жива она, не жива – все не важно. Миа, а это именно она, достала из кармана ключи и открыла дверь, тут же входя внутрь. Первым делом она сбросила с себя пальто и сапоги и направилась на кухню, оставляя на полу мокрые следы.
Девушка поставила чайник и, словно призрак, двинулась в соседнюю комнату, которая служила и спальней, и гостиной. Здесь не было роскоши, все было до ужаса просто и обыденно, так непривычно для нее. Ми кое-как стянула с себя мокрые джинсы, затем зеленый свитер, взяла махровый халат, предоставленный хозяйкой квартиры, и направилась в ванную. Отрегулировав температуру воды в душе, она сняла последний предмет гардероба и шагнула в кабинку, тут же прислонившись к ее холодной стенке.
Слезы катились по щекам, а внутри была только пустота от боли и разочарования. Она до сих пор не знала, как жить дальше, что делать, как быть. Она так привыкла, что в жизни все идеально и просто, что сейчас было невыносимо сложно привыкать. Теперь нужно было вставать в шесть, чтобы успеть к открытию забегаловки, куда она устроилось работать. Теперь приходилось называться Фиби и врать, что ее фамилия – Уолкер, каждый день уверять начальника, что документы остались дома, в Аризоне, и со дня на день их должны прислать.
Миа скатилась вниз по стене и закрыла лицо ладонями. Она хотела обратно, хотела домой, к родным, к Джо, который всегда знал, что делать и как быть. Она хотела опять быть маленькой девочкой, которую все любят, ради которой готовы на все, но реальность была куда мрачнее – жених изменил, предал, разломал собственноручно все, что было построено по крупицам непосильным трудом. Уходя, она думала, что изменится, была уверена, что добьется всего сама, без помощи родителей или кого-либо еще, но пока не выходило ничего. Официантка – не самая престижная должность, согласитесь.
Пытаясь унять истерику, которая была так привычна для нее, Уолтер поднялась на ноги, сделала воду немного теплее и через пару минут вышла, беря с крючка полотенце. Вытершись, девушка надела халат и, вернувшись в комнату, взяла из комода пушистые носки, которые тут же надела на ноги. Чайник на кухне уже засвистел, поэтому Миа ринулась туда и выключила газ. Она заварила себе чай, нужно сказать, весьма дешевый и отвратительный, и села за стол, забираясь на стул с ногами.
Делая глоток напитка и морщась, Миа открыла утреннюю газету, пропустила спортивные новости, переходя сразу к бизнесу. Про Моргана ничего не было, поэтому она открыла последнюю страницу, где был сканворд и анекдоты, которые ни капли не подняли настроение.
Девушка допила чай, вымыла чашку, а затем убрала газету на подоконник, где уже была стопка таких же. Миа бессмысленно смотрела несколько минут на улицу, где тускло горели фонари и продолжал идти дождь – холодный, навевающий лишь меланхолию. Уолтер отвернулась от окна, смахивая слезы, и медленно побрела ложиться спать.