– Нет-нет, все нормально, просто пытаюсь понять, где это, – Торн очаровательно улыбнулся, взъерошил свои сбившиеся кудри и выехал на дорогу, включив дворники.
Молодым людям не о чем было разговаривать, поэтому они просто молчали, каждый думая о своем. Миа снова сосредоточилась на мыслях о Джо, Кевин – о девушке рядом. Он то и дело поглядывал на милую шатенку, пытаясь понять причины ее плохого настроения. Фиби время от времени потирала переносицу, морщила нос и о чем-то сосредоточенно думала, внимательно глядя в окно.
Каждое ее движение было достойно целого фильма, по мнению парня: она была грациозна, изысканна, красива. В этой девушке было что-то такое, что притягивало взгляд, ее образ легко запечатлелся в памяти и не желал забываться. Она действительно чем-то напоминала очаровательную фею, такую невесомую, даже призрачную, и постоянно ускользающую.
– Фиби, – несмело начал парень, – ты не против, если я заеду в одно место?
– Нет, – безразлично бросила Ми, не желая отрываться от своих воспоминаний: таких хороших, теплых, нежных.
В последнее время она жила именно в своих воспоминаниях, так было гораздо проще отвлекаться от жестокой реальности, где каждое ее слово могло положить конец лжи, открывая окружающим правду. Это был бы нонсенс: Миа Уолтер, дочка Джона Уолтера и невеста Джозефа Моргана, работает официанткой в захудалой забегаловке.
«Как когда-то мама», – неожиданно поняла девушка и сглотнула. История повторялась, лишь детали были немного другими. Теперь по всем правилам должен был появиться прекрасный принц, коим двадцать лет назад стал Джон, и сделать ее, Миа, счастливой. Уолтер взглянула на Кевина и тут же отвела взгляд. В ее сказке был лишь один принц – Джозеф, другие ей не были нужны, да и вряд ли когда-нибудь понадобится.
– Подожди пару минут, – быстро проговорил Торн, возвращая Миа, не заметившую даже, что пикап остановился, в реальность, – я быстро.
Уже через секунду хлопнула дверь, и Кевин, натянув на голову капюшон, побежал к магазину, наступая в лужи.
Миа сощурилась и потерла ладошкой запотевшее окно, чтобы разобрать, куда направился ее знакомый. Обыкновенный цветочный, расположившийся в здании с темными стенами, наверное, других здесь просто не было. Данный район вообще сильно контрастировал с тем, где жила Миа раньше, здесь все было по-другому – серое, унылое, словно о чем-то утерянном скорбящее. Как раз, как ее теперешняя жизнь.
Опять накрыла грусть и меланхолия, подступили привычные слезы. Уолтер похлопала ресницами, глубоко вдохнула, затем выдохнула и снова потерла окно. Рядом с входом в магазин замаячила размытая фигура, которая с каждой секундой становилась все больше, приближаясь к машине, затем же снова хлопнула дверца.
– Ужасная погода! – пожаловался Кев, с улыбкой глядя на свою спутницу. – Вот тебе и зима, а так хочется снега.
Миа кивнула, поджав губы. А ведь сейчас они с Джо могли бы быть где-нибудь в Италии, как она хотела, или в Монако, как хотел сам Джозеф. «Но если он и там, то с другой», – уныло напомнила себе Ми, потирая кончиком пальца коленку.
– Это тебе, – улыбка парня стала еще шире, и он протянул шатенке только что купленную красную розу на высоком стебле, – ты любую непогоду можешь сделать яркой, – продолжил он неуверенно, поглаживая рукой шею. – Я не умею делать комплементы.
– Спасибо большое, Кев, – Миа смущенно улыбнулась, принимая цветок, – давно мне их не дарили.
– Не за что! – Торн был собой доволен, даже не подозревая, что его подарок – наверное, самый скромный из всех, что получала эта девушка. – Теперь отвезу тебя домой.
– Да, пожалуйста, – Уолтер погладила лепестки, на которых были капельки дождя, а ее настроение взмыло вверх.
Пикап миновал несколько улиц, сырых, серых и безжизненных. Жизнь будто остановилась или точно замедлила свой бег. Казалось, здесь и вовсе никто никогда не жил, лишь неприметные здания бессмысленно заполняли улицы.
– Мой дом следующий, – Ми поерзала на сиденье, – спасибо, что подвез меня.
– Не за что, Фиби, – заезжая на маленькую площадку для парковки, проговорил парень, – я только рад, – он заглушил мотор и повернулся к своей коллеге. – А теперь можно с тобой поговорить?
– Да, о чем?
– В общем, Фиби, я сначала спрошу…
– Да спрашивай ты уже, я не кусаюсь, – Миа захихикала и заложила за ухо выбившуюся из-под резинки прядку.
– У тебя что-то с Хорхе?
– Нет, что ты! – Уолтер всплеснула руками. – Он очень милый и хороший, но мне не интересен.
– Фиб, – Кевин осторожно взял руку девушки и подвинулся к ней, – я давно тебе хотел сказать, на самом деле… ты… ты нравишься мне. Понимаешь?
Девушка лишь похлопала глазами, не зная, как на это реагировать. Разве она может кому-то нравиться? Разве она может быть интересна кому-либо кроме Джо? Нет, нет и еще раз нет, она принадлежит одному человеку. «Принадлежала…»
– Ты такая милая, замечательная, рядом с тобой так хорошо, спокойно… Давай попытаемся стать больше, чем просто знакомыми? Я обещаю, Фиб, я не обижу тебя никогда. Дай мне шанс, – Торн приблизился к девушке, губы которой приоткрылись, и хотел ее поцеловать, но шатенка резко отвернулась, подставив щеку.
– Прости! – выпалила Миа, открывая дверь. – Ничего не будет, Кевин, никогда, – она выскочила под дождь и быстро направилась к низким ступенькам.
Девушка открыла тяжелую дверь и тут же шмыгнула в подъезд, надежно укрывающий от холодных капель, так и норовивших прицепиться очередной простудой. Здесь было холодно, Миа прислонилась к обшарпанной шершавой стене и скатилась по ней на бетонный пол, закрывая глаза.
***
Джозеф медленно ходил из угла в угол, держась за сердце, и иногда посматривал в огромные окна своего кабинета. В пентхаусе было тихо, даже Робин оставила готовку, поняв, что ее начальник обходится виски и закусками. Охрана отсутствовала, выполняя его поручения по поиску Миа, а Габриэль, которая в последнее время жила здесь, уехала по магазинам и, к счастью мужчины, еще не вернулась.
Морган подошел к окну и тяжело вздохнул, закрыв глаза. Он отпустил болевшее сердце, чувствуя, что стало лишь хуже, и прислонился лбом к холодному стеклу. Рой мыслей, чувств, невысказанных слов. Ему необходимо было выговориться, как никогда, нужно было выплеснуть все, что томиться внутри, но понять мог лишь один человек во всей огромной Вселенной – любимая Миа, маленький ангел, которого он, идиот, потерял.
Мужчина сел на диван, с силой сжал пальцами подлокотник, а в голове снова были воспоминания прошлого – бурная ссора, затем примирение. Миа смешно ревновала его к Гонсалес, злилась и мило хмурилась, а Джозеф всегда хотел разгладить складочку на ее переносице, там, где был маленький шрам.
Дождь не прекращался, но сильнее не становился, двигаясь, по-видимому, к логическому завершению – в самом деле, не может же быть непогода вечно. Джо снова поднялся на ноги, подошел к столу, прижимая ладонь к груди, и налил немного виски, который тут же залпом выпил.
Его некогда обширный мир стал маленьким и серым: работа, от которой тошнит, одни и те же лица, затем опознания в моргах и больницах, виски и Габриэль, которая раздражала, но позволяла вымещать на себе злость и ненависть ко всему миру. Она была удобна, а требовала взамен лишь деньги. Что такое деньги? Бумажки, за которые можно купить многое, но не прощение любимой женщины.