— Я не хочу об этом разговаривать, — без всяких эмоций произнёс мужчина, — я делаю то, что считаю нужным.
— Ты считаешь нужным загубить то, к чему стремился столько лет, только потому, что тебе разбили сердце? Так бывает, поверь мне, и бывает часто. Ты веришь, что это любовь, что это навсегда или хотя бы надолго, но любое счастье имеет свойство заканчиваться. Я только не могу понять, почему Миа разорвала всё накануне свадьбы. Она испугалась? Может, она была не готова, Джо? Ты не пробовал с ней говорить? Наверное, нужно было перенести свадьбу, немножко подождать…
Джо молчал. Да и что он мог сейчас сказать? Он стал для своей семьи идеалом, образцом, они все воспринимали его как что-то недосягаемое, а он сам всё больше отдалялся. Они почему-то решили, что он сильный, позабыли о том, что и он, Джо, потерял близкого человека. Да, он пытался забыться, всегда и везде делал вид, что всё хорошо, что ему ни капли не больно, прятался за масками, со временем сам поверил в свою игру, что уж говорить об окружающих.
— Джо… — Дениз осторожно передвинула чашку на середину стола. — Я знаю, я пытались говорить об этом. Да, Миа виновата, да, она оставила тебя по непонятным причинам и не дала шансов что-то исправить. Я не могу судить, я не знаю, что произошло, но… знай, я всегда на твоей стороне. Я знаю, что ты замечательный человек, ты найдешь ещё свою единственную, милый…
— Нет, — резко прервал мистер Морган и шумно выдохнул, — нет, мама, я ублюдок.
Брюнетка ахнула.
— Я виноват в её уходе, я и никто другой. Я всегда делал ошибки, каждый чёртов день я ошибался, — он говорил с ненавистью к самому себе, с силой сжимал кулаки, раскачиваясь из стороны в сторону, как неприкаянный маятник, — просто однажды она приняла единственное правильное решение и послала к черту меня и всю мою любовь. Да, я люблю её, да, я буду её любить, что бы вы все мне не говорили. Я никогда не найду другую, потому что ни одна не сможет быть такой, как она.
— Джо…
— Послушай! Я не достоин быть твоим сыном, не достоин быть сыном Кристиана Моргана, не достоин быть братом Нины и Фрэнки. Я тварь и подонок, меня не за что любить, ты понимаешь?
— Не понимаю! Что ты несешь, Джо?! Ты совсем сошёл с ума?
— Наоборот…
— Нет, точно! — женщина совершенно позабыла, что ей противопоказано волноваться, да и вообще любые бурные эмоции лучше оставить на потом. — Ты сошёл с ума! Приходи в себя, Джозеф, а мы с Фрэнком едем домой! Франклин! — Дениз схватила с дивана пальто и тут же накинула на плечи. — Ты собрал вещи?
— Да, мама, — по лестнице спустился ребёнок и в нерешительности остановился, глядя то на мать, то на брата.
— Сейчас я позову Питера, он отвезёт нас в Кент.
— Хорошо, — неуверенно проговорил Фрэнки, затем посмотрел наверх, ища глазами комнату Габриэль, но дверь, ведущая туда, не была видна, — только… я хочу кое-что сказать Джо, можно?
— Говори, что пожелаешь, — миссис Морган немного успокоилась, хотя ее щёки все еще были чуть покрасневшими, а выбившиеся из пучка волосы прилипли ко лбу.
— Джо? — Франклин посмотрел на старшего брата, словно ожидая его разрешения, на что тот лишь безразлично кивнул. — Только пойдём к тебе в кабинет, хорошо?
— У тебя такая важная и секретная информация? — Джозеф не смог не улыбнуться, глядя на невероятно серьёзного мальчика.
Фрэнк утвердительно покивал головой и уверенно направился в кабинет, навариваясь рассказать о разговоре, который невольно подслушал сегодня днём. Джо неспешно вошёл в помещение следом, присел на край стола и сплёл пальцы в замок, даже не представляя, о чём с ним желает поговорить Фрэнки.
Мальчик сильно волновался и не знал, как начать. Он ещё мало понимал, чувствовал страх, который присущ не только детям, но и взрослым. Его глаза бегали от предмета к предмет, а сам он пытался собрать свои мысли до кучи.
— О чём ты хочешь поговорить, Фрэнк? — начал мужчина.
— О Габриэль, — шёпотом произнёс мальчик, а его брат поперхнулся. — Джо, она… злая.
— Послушай, Фрэнк, какая разница, хорошая она или плохая, ты ещё мал, чтобы лезть в эти дела.
— Но ты же любишь Миа!
— Франклин, это всё? Ты хотел рассказать мне, кого я люблю, а кого нет? Послушай, тебе не кажется, что это моё дело?
— Не это! — Фрэнки готов был расплакаться. — Я просто… слышал, как она говорит по телефону.
— Все говорят по телефону, — на губах брюнета появилась надменная полуулыбка, — это не повод относить человека к категории «плохие» или к категории «хорошие».
— Но не все требуют убить Миа!
Фраза прозвучала, словно выстрел, затем установилась гнетущая тишина. Тихо было минуту, затем другую — Фрэнки не смел прерывать мысли брата, а Джо пытался осмыслить услышанное. Он не мог понять, правда это или просто детские глупости на почве нелюбви к человеку.
Но Франклин никогда не был тем, кто врёт, так уж их научила мать. Джозеф продолжал молчать, глядя под ноги, будто это магический шар у гадалки, и ответ на вопрос о правдивости должен появиться по велению высших сил.
— Послушай, Фрэнк, — заговорил, наконец, мужчина, — ты понимаешь, в чём сейчас обвиняешь Габриэль? Это не шутки.
— Я говорю правду! — мальчик вскочил на ноги. — Я слышал, как она это говорила. Если бы она этого не говорила, я бы не говорил это тебе! Ты мне не веришь? — в его глазах застыли слёзы детской обиды, и Джо неожиданно увидел в нём себя.
— Нет, я верю, Фрэнк, — Джозеф подошёл к брату и положил руки ему на плечи, — расскажи мне всё, — он кивнул в сторону дивана, предлагая сесть.
Он внимательно слушал младшего брата, вникал в каждое сказанное им слово и не мог поверить, что всё это — правда. А в правдивости он не сомневался — не мог ребёнок придумать такие ужасные вещи, не мог и всё, даже если бы был озлоблен на кого-то.
— Я разберусь, — заверил он Франклина, как только тот завершил свой рассказ, — а ты спокойно поезжай домой, мама уже, наверное, заждалась. Спасибо, что ты рассказал мне всё.
— Не за что… — Фрэнк поднялся и улыбнулся брату.
— Иди, — Джо устало кивнул и, как только мальчик вышел за дверь, подошёл к окну — кажется, кого-то сегодня ждёт неминуемый ад.
***
Предпраздничный Сиэтл поражал ещё больше, хотя, казалось бы, разве может этот город превзойти себя? Если вы здесь не были, если вы здесь не жили, никогда не поймете волшебного очарования заливов и улочек, не распознаете того вдохновения, что сидит на каждой лавочке парков, что блуждает между маленьких домиков на окраинах и высотных башен в центре. Здесь всё по-настоящему, здесь нет того безумия, что живёт в Лас-Вегасе, здесь нет той бесконечной шумной спешки, что настигнет вас в Нью-Йорке, или ложного пафоса, что непременно встретится в Лос-Анджелесе.
Перед каждым Рождеством город, прозванный изумрудным, постигал новые грани, он неизменно преображался, впитывал в себя волшебство. Так и хотелось остановиться рядом с деревом, украшенным разноцветными гирляндами, загадать желание и непременно верить, что оно исполнится.
Компания друзей, что решила отпраздновать праздник немного загодя, остановилась рядом с воротами парка, готовая проститься. Зима дала о себе знать мокрым снегом, который начался очень уж неожиданно, застигнув их врасплох, уже никому не хотелось оставаться на холодном ветру.