– Что тебе нужно? – голос приобрел металлические нотки, и Джо второй раз за вечер проклял совещание.
– Я скучала, Джозеф, – Габриэль говорила так искренне, глядя ему прямо в глаза, что по спине мужчины пробежались мурашки, – я очень скучала по всему, что между нами было… Знаешь, пусть это было не так, как должно, но… я скучала.
– Уходи, – прорычал Морган, уверяя себя, что не хочет вновь чувствовать свою власть над этой девушкой, – просто уходи, Эклен!
– Я не хочу уходить, – блондинка лишь сделала шаг вперед и несмело прикоснулась к груди мужчины, – неужели ты не хочешь повторить все, что было? Ты же видишь, я согласна.
Этот шепот действовал, как наркотик, проникая в сознание, заполняя его, расслабляя, маня к себе. Это было так по-старому, все снова казалось простым, когда не нужно притворяться, не нужно играть роль хорошего и благородного, можно быть подонкном, которому не жаль ничего, в котором нет ни капли человеческого, которого так просто ненавидеть, которого невозможно любить. Так, признаться, было бы куда легче.
Прошлое никогда не отпускало, оно всегда было рядом, близко-близко, в его голове. Оно всегда готово было вернуться, как сейчас, чтобы поддержать его, когда настоящее стало не таким, как нужно. В мыслях был полнейший бедлам, Джозеф не соображал ничего, все разбрелось, растерялось, стало непонятным. Он видел лишь Габриэль, способную дать то, что ему нужно, не прося взамен много. Ей нужны только деньги, никакого внимания, никакой нежности, заботы, любви – все это пустое для нее. Это было пустым и для него.
В какой момент черствый мужчина перекроил себя, изменил кардинально, пытаясь стать нужным одному человеку во Вселенной? Чего он ждал от Миа? Покорности? Нет, конечно, он сразу знал, что ничего подобного не будет, но шел к ней, бежал за нею, становясь лучше. А оказывается, все время хотел вернуться.
– Садись, – приказал Морган и открыл дверь машины.
Он никому ничего не должен. Миа тем более. Она сама решила уйти.
Руки Миа дрожали, и девушка безуспешно пыталась попасть в замочную скважину, словно кто-то свыше не желал ее возвращения домой. Но, наконец, Уолтер справилась с замками и вошла в такую родную квартиру, волоча за собой чемодан. Оставив его у двери, которую захлопнула секундой ранее, Миа на носочках прошла на кухню, расстегивая на ходу пальто, и, заметив Робин, склонившуюся над журналом, тепло улыбнулась.
– Привет, – девушка так же тихо подошла к стойке, а на лице Свон застыла гримаса ужаса, словно она увидела не невесту начальника, а призрак. – Что с вами? – Миа уперлась ладошками в столешницу. – Джо дома?
Робин машинально кивнула, а на ее лице отразилась странная боль. Женщина нервно теребила глянцевую страницу, глядя на свои руки, и не в силах была сказать что-либо. Да и что она скажет этой милой девушке, которая стала для всего персонала Моргана своеобразным ангелом, лучиком света, который делает их любимого босса лучше? Но теперь, была уверена Робин, все будет разрушено, Миа больше никогда не появится в этой квартире, здесь не будет топота ножек маленького чуда с голубыми глазами и темными кудряшками. Снова вернется старый Морган, она была в этом уверена.
Круто развернувшись, Миа направилась на второй этаж, оставив вместо себя лишь запах духов. Она поднялась по лестнице, миновала дверь, ведущую в одну из комнат для гостей, и взялась за ручку следующей. Улыбнувшись в темноту, что царила сейчас здесь, Уолтер сосчитала до десяти и открыла дверь.
Картина, представшая взору девушки, лицо которой резко побледнело, приводила в ступор и нагоняла на глаза слезы, переполняя сердце болью, а душу пугающей пустотой. Словно исчезла часть ее, Миа, словно мир раскололся надвое, словно повсюду выключили свет. Виски сдавливала боль, в ушах звенело, будто кто-то беспрестанно звонит в колокола, а Миа продолжала смотреть перед собой, на Джозефа, который был в одних боксерах, и совершенно голую девушку, внешность которой невозможно было разобрать из-за пелены слез. В голове образовался вопрос: «Почему?», за ним появился другой: «Почему именно здесь?»
Она не понимала ничего, продолжая стоять и смотреть на весь этот ужас, так напоминая сейчас героиню мелодрамы, которой скрасила вчера свой вечер. Здесь, в этой комнате, они мечтали, они строили планы, говорили о будущем, смотрели на закат. Здесь они занимались любовью, здесь было столько поцелуев, объятий, улыбок, слез. Кажется, совсем недавно они лежали на этой же кровати и выбирали свадебные приглашения, перемазывали друг друга сливками, чтобы потом убрать сладкие дорожки горячими губами. Они были счастливы, они любили и были любимы, а теперь здесь другая. Уолтер, наконец, все осознала, молча развернулась и бросилась прочь.
– Миа! Черт! Миа! – донеслось до девушки, но слова проходили сквозь ее сознание, разбивая на осколки тишину. – Миа, подожди! Я все объясню! – Морган понимал, как глупо это звучит, перешагивал через две ступеньки, на ходу застегивая натянутые джинсы. – Миа, умоляю тебя!
Перед лицом мужчины громко хлопнула дверь, заставив остановиться. Он открыл ее и выбежал в вестибюль, который освещался сейчас довольно тускло огнями Сиэтла за окном. Над одним из лифтов сменялись красные цифры, сигнализируя о том, что кабина движется вниз, а над двумя другими застыли на букве «P» и цифре «6». Морган ударил кулаком по стене, вернулся в квартиру и поднялся в спальню, где на кровати сидела Габриэль, обернувшаяся в простыню. Не обратив на нее никакого внимания, словно это не девушка, а пустое место, он быстро оделся, нашел ключи от машины и вышел.
Джозеф спустился в подземный гараж уже через две минуты, а еще через минуту ехал по ночному городу, выжимая из «Вольво» сто сорок миль в час, даже не задумываясь о том, что его может оштрафовать полиция.
Да и могло ли это вообще быть важным сейчас? Нет, конечно, нет. Он просто разрушил все окончательно, он пошатнул и без того хрупкое строение их счастья, и оно разрушилось, как рушится карточный домик от одного неосторожного дуновения. Сейчас Джо не думал, что это проклятое дуновение могло быть намеренным, он просто не мог думать ни о чем, кроме как о своей девочке, которую потерял. Вот пример рокового стечения обстоятельств, когда всему непременно нужно произойти в один день, когда линии жизни пересекаются в одной точке, ни секундой раньше, ни секундой позднее. Когда все происходит настолько быстро, что ты не успеваешь опомниться и вздохнуть, не то, что что-то объяснить. И ты неизменно что-то теряешь, что-то важное, нужное, дорогое и любимое.
Морган остановился на парковке, выскочил из машины и бегом кинулся к дому. Ступенька, еще одна, затем еще одна, еще две, через которые он перешагнул, код на замке – железная дверь отворилась, впустив мужчину внутрь. Незнакомый консьерж, лифт, волнение и его шаги туда-сюда. Снова тоже чувство полного опустошения, как и после бала, когда Миа уехала. Створки разъехались в стороны, Джозеф вышел и позвонил в ее дверь. Тишина. Никакой реакции, словно он ничего не делал. Еще один звонок, затем мужчина забарабанил в дверь кулаками.
– Миа, открой! Ты слышишь меня?! Открой немедленно!
– Уходи! – голос девушки срывался. – Просто уходи, Джо!
– Миа, милая, родная, умоляю, открой. Давай поговорим, слышишь? Давай просто поговорим с тобой. Открой дверь, – брюнет сел на холодный пол, прислоняясь спиной к двери. – Открой, милая.
– Уходи, – Миа, так же как он, сидела на полу, по щекам градом катились крупные горькие слезы, выплескивая нескончаемое море боли, отчаяния и ненависти. – Уходи, – раз за разом шептала она, – уходи. Не делай все хуже.