Поэтому, кстати, у молодых воинов настолько часто встречался причудливый шлем из головной пластины Проводника, что враги считали это причудливой степной модой.
Юноша, экипированный полностью, нарекался Воином Степи, и мог отправляться в набег.
Вернувшись из набега - имел право поставить отдельный шатер в оазисе клана и завести семью.
***
Но вот Проводник дал знать своему другу, что искомая цель близка, и замедлил стремительный бег.
Проводнику не нравились эти места.
Слишком влажно. Слишком тяжелый песок. Слишком много воды в воздухе. Слишком много непривычных запахов.
Проводники никогда не покидали Степь. Глубокие раскаленные пески были их постоянной вотчиной. Так и могучие киты бессильны покинуть пучины вод.
Эта часть Степи была слишком близка к горам, чьи снежные шапки поднялись на горизонте. За горной цепью лежало море. Но слабый йодистый запах, который приносил ветер и улавливало обоняние хищника, приходил с другой стороны - оттуда, где единственная река Степи, бурлящая Белая Змея, прорывалась промеж гор в соленое море.
До гирла реки было меньше полудня бега и к ароматам моря примешивались запахи тины в илистых протоках и водорослей на каменистых пляжах.
Но главное - в воздухе было слишком много, непривычно много воды и громадному скорпиону это тоже не нравилось. Влага делала тяжелой и песок и воздух...
И человек улавливал это недовольство своего симбиота.
Для человека, напротив, казалось вполне комфортным и чуть более влажный, чем привычный, воздух Степи, и легкая прохлада.
Этот язык Степи, врезающийся между горами, рекой, и морским побережьем мог бы быть самым желанным местом Степи, но здесь - увы - не было ни одного оазиса.
Точнее, считалось, что не было...
Однако человек точно знал, куда он стремится.
Пайцза, которую он хранил много лет, позволила ему связать своего Проводника с Проводником таинственного хозяина тайного оазиса и никакой ошибки быть не могло. Не бывало такого, чтобы один проводник в Степи не нашел другого.
Цель была совсем близка.
И вот из песков поднялся дикий утес, который вполне мог оказаться отрогом близких уже гор.
Но Проводник пошел еще медленнее, совсем уж тихим ходом обошел кругом каменный остров, и остановился напротив извилистой широкой трещины, рассекающей гранитную стену.
В проходе показалась человеческая фигура. Появление гостя не осталось незамеченным, его ждали.
Наездник поднялся на ноги и откинул личину шлема. Крестом развел руки в стороны - приветствуя встречающего и одновременно демонстрируя пустые ладони - как и велит мудрый обычай.
Хозяин так же широко распахнул руки, демонстрируя объятия.
Воин в черном доспехе сошел на песок и снял куль, который всю дорогу болтался в левой, более массивной, клешне Проводника. Небрежно перекинув через плечо матерчатый сверток, он двинулся навстречу хозяину шаркающей походкой человека, за всю жизнь привыкшего ходить по текучим пескам...
Хозяин встретил его у самой границы песков, демонстрируя высочайшее уважение.
- Мой драгоценный гость! Радость нашей встречи лишь ярче от долгого ожидания! Столько лет прошло! Я уже и не чаял, что ты когда-нибудь воспользуешься мои приглашением...
Гость вернул приветствие учтивым поклоном воина – неглубоким, не отводящим глаз от собеседника, но полным молчаливого уважения.
- Приветствую тебя, Патрум ри-Патрум! Да будут полны свежей водой источники в твоём оазисе! Путь к твоему порогу оказался длиннее, чем я мог предполагать при нашей встрече. Но зато на этом длинном пути я нашёл подарок, достойный твоего мастерства.
С этими словами он сбросил с плеча спеленутый куль и одним движением сдернул с него покровы.
На гладком камне у его ног извивалась опутанная по рукам и ногам белокожая юная невольница. Игру мышц под гладкой кожей ничто не скрывало - кроме кожаных ремней и рабского мешка на голове на ней ничего было.
Хозяин слегка наморщил нос – путешествие в клешнях Проводника заставила бедняжку изрядно испугаться и, видимо, это случилось не единожды, – но рассматривал пленницу с изрядным интересом.
- В секрет твоего подарка, мой многоликий гость? Я уверен, что ты не пытался бы удивить меня обычной девкой...
- Ты проницателен, Скульптор, но я и не ожидал иного! Разве мог я надеяться удивить великого мастера ещё одной рабыней? Но ценность её не во внешности. Посмотри на это тугое тело! Тонкую талию! Сильные бедра! Она так и брызжет молодостью, не так ли?
Хозяин заинтересованно кивнул.
- А на деле эта ведьма старше нас с тобой вместе взятых! Я привёз тебе одну из последних старейшин Белых Магов Севера! Уверен, ты узнаешь массу интересного, извлекая из её разума и тела секреты северной магии, тайны исцеления и долголетия. Кто, как ты, может оценить и использовать эти секреты?
- О, ты воистину проницателен, мой долгожданный гость! О хитроумии Золотого Рыцаря идёт о слава по многим землям! Ты привёз драгоценное вино в изысканном сосуде - развлечение для ума в теле юной женщины! Слава Седому Волку, что привел тебя к моему очагу! Прошу, войди в мой шатер!
- Эй, дети мои, заберите эту девку и отведите к иным рабыням! Наложите ей железо на пальцы и шею, пусть она по-прежнему пребывает в темноте. Не спускайте с неё глаз и помните, что она маг, от которого можно ожидать сюрпризов!
***
Никто не обратил внимания, как гигантский Проводник быстро и бесшумно погрузился в толщу песка – будто и не было его. Это было привычное действо.
Никто не обратил внимания, как испариной ужаса пробило изможденную пленницу при имени хозяина оазиса. Во всех обитаемых землях лишь одному человеку прозвище "Скульптор" заменяло имя...
***
Гость шел следом за хозяином и с уважением подмечал, как разумно и изобретательно спрятано жилье. Проход, по которому вполне могла бы пройти одноконная повозка, раскрывался в Степь трещиной, которая выглядела незаметно и совершенно естественно. Но сам проход был несомненно рукотворным, или, скорее, появился в результате магического воздействия.
Гостю невольно вспомнились легенды, которые до сих пор ходили на жарком Юге о мастерстве Скульптора в обращении с металлом и камнем.
И хотя то поколение, которое могло видеть своими глазами мага-палача Лубмасты за работой, уже почти ушло – легенды становились лишь красочнее.
Ведь каждый старик твердит, что раньше солнце было ярче, женщины красивее. а мастера - лучше. Но в отношении Скульптора это была абсолютная правда - ни до, ни после Скульптора в столице Султаната не было более искусного и изобретательного мастера публичных казней!
- Да, несомненно, магия, – решил для себя гость. Ручная работа потребовала слишком много времени и людей, да и то – вряд ли дала бы такой результат.
Проход несколько раз изгибался под острым углом. Стены - гладкие, как полированные, - уходили вверх, нависая над проходом. Наверху, наверняка, были и места для стрелков, и снаряды для метания, и - зная прихотливый ум Скульптора - можно было предполагать присутствие других хитрых и безжалостных ловушек для незваных гостей.
Проскочить извилистый проход на скорости одиночному воину – хоть пешему, хоть конному, - было бы невозможно из-за множества поворотов. А штурмующая масса неизбежно становилась просто мишенью. Уже то, что видел гость, делало саму мысль о проникновении в оазис невозможной.
Но можно было быть уверенным – то, чего не видно, обязательно есть.
Так уж был устроен разум воина-мага, что он замечал такие вещи, даже специально не сосредотачиваясь. И сейчас он только восхищался изобретательной предусмотрительностью хозяина, стремящегося обезопасить свое жилище. Да и трудно было ожидать иного от человека со столь трудной судьбой.
Патрум ри-Патрум по прозвищу Скульптор был единственным в писаной истории Степи, кто пережил двадцатипятилетнее изгнание на чужбину, выжил и вернул себе принадлежащее по праву - имя, семью, род, оазис. С тех пор он плохо сходился с людьми, а его грозная слава только возрастала от вежливой нелюдимости.