Увидев неожиданно Позднеева, Луиджи обрадовался:
— Счастлив видеть вас, сударь! Как раз у меня свободна неплохая чистая комната. Надолго изволили прибыть? Дня на четыре, говорите? Жаль, что не больше. Подам вам бутылку замечательного винца — «Кровь Везувия»; называется оно так потому, что виноградники расположены на склонах вулкана. Есть у меня и отменное кианти. Закажите, прошу, что вам приготовить?
Когда Позднеев сказал, что охотно отведает вина, да и с собой заберет несколько бутылок, и заказал на обед макароны по-итальянски, Луиджи был в восторге.
Пообедав и отдохнув немного, Позднеев решил: «Прежде всего надо побеседовать с поручиком Павловым — командиром роты Самогитского гренадерского полка, охраняющего военные верфи, а завтра утром вести переговоры с Сенявиным. Павлова надо вызвать к себе — идти к нему в расположение роты несколько опасно: об этом может узнать Лоскутов. Точно так же нужно попытаться пригласить сюда же, через Павлова, капитана Сенявина; если же мне самому побывать у Сенявина, об этом может узнать Монбрюн».
Попросив у Луиджи гусиное перо, чернила, два конверта и бумагу, Анатолий написал записку Павлову с предложением прибыть к нему по важному, безотлагательному делу и с предупреждением, чтобы о вызове этом он никому не говорил.
Передав письмо подоспевшему Алексею, Позднеев сказал строго:
— Смотри, как только вручишь записку — сейчас же ко мне. Дом, где живут Крауфорды, за версту обходи.
Алексей понимающе кивнул.
Через час в комнату, отведенную Анатолию, вошел высокий плечистый офицер с открытым, добродушным, но простоватым лицом. «Пожалуй, звезд с неба не хватает», — подумал с некоторым огорчением Позднеев. Он рассказал Павлову о предстоящих арестах. К его удивлению, выслушав это сообщение и увидев подписанные Суворовым приказы, Павлов восхищенно улыбнулся.
«Удивительное дело! — подумал Анатолий. — Когда он улыбается, лицо его делается совсем другим: умным, даже с хитринкой. Нет-нет, ошибся я, он не простачок!»
— Чему вы радуетесь? — спросил Позднеев суховато. — Ведь дело идет об аресте двух офицеров, к тому же в чинах немалых: одного — российской армии, а другого — военного флота.
— Да как же мне не радоваться? — привстал от волнения Павлов. — Ведь я давно душой болел, чуял — дело неладное, да прямых доказательств не было. Лоскутов всем нам омерзел. Пьяница и игрок азартный. А Монбрюн-то! «Ворона в павлиньих перьях» — помните, так назвал его рабочий, когда при вас я выдержал целый бой вместе со старшим капралом Матюшиным из-за того, что сей капитан-лейтенант нагло курил на верфях. И, наконец, Крауфорд, горделивый британец, бесперечь болтающий о «старой Англии». Хорошо, прямо-таки замечательно, что сразу можно под ребра взять всю эту компанию и воздать каждому по заслугам! Я, правда, не знаю причин сих арестов, но убеждение имею: раз приказы подписаны Александром Васильевичем, значит, дело весьма важное и улики имеются достаточные… Нет, воля ваша, не могу не радоваться — ведь речь идет о пользе государственной, об ограждении наших армий и флота от всяческих проходимцев.
— Ну, хорошо, — улыбнулся Анатолий. — Вы совершенно правы. Вижу, что вполне могу положиться на вас. Вот еще что: мне нужно завтра увидеться с капитаном первого ранга Сенявиным. Могу я попросить вас передать ему это письмо, по возможности незаметно?
— Это не составит мне никакого труда. Я, кстати, завтра утром должен быть у капитана.
— А теперь давайте «погладим» вам дорожку — выпьем по стаканчику вина.