Не раз Павел проявлял свою храбрость и на Кубани и в боях с турками. И все же екнуло, точно оборвалось, его сердце, когда среди пьяных казаков признал он бельмастого верзилу Николая Корытина — своего старинного недруга.
Отец и сын Корытины, как только власть в станице, с полгода назад, захватили восставшие во главе с Денисовым, бежали вместе с двумя казаками — Милютиным и Красовым. Был слух, что направились они в город Царицын. К тому же об этом проболталась и оставшаяся в станице старуха Корытина — сестра лавочника.
И вот, оказывается, он здесь! А с ним, возможно, и отец его, да еще Милютин, Красов… Только этим удалось скрыться из станицы, а всех остальных, по приказу Денисова, держали в станичной каталажке. Имущество богатеев распределили среди одиноких стариков и старух, а также вдов казачьих, имеющих малолетних детей.
Был сильный мороз. Лицо Денисова и головы его спутников были так укутаны в башлыки, что виднелись лишь одни глаза.
Вдобавок уже стемнело, шел мелкий снежок. И наконец Корытин вышел из кабака, пошатываясь. Все, казалось бы, ладно, но кони, кони! Хорошо еще, что это были не белоснежные арабские, взятые в Измаиле, — их Денисов и Костин променяли у крымских татар, возвращаясь на Дон после турецкой войны (опасались они, что не перенесут «арабы» довольно суровой, а главное — изменчивой донской зимы). Но и эти, выменянные у татар, чудесные кони были приметными, бросающимися в глаза: светлосерый, тонконогий алазанский жеребец Ветер у Денисова и золотистый Карабах Казбек у Костина. Недаром же Колька Корытин хотя и пьян был, все же озадаченно всматривался. Наверное, узнал! Да и как не узнать, когда слава о тех конях гремела по всей станице?
Колебался Денисов: на них ли отправляться в этот опасный путь? Только в родной станице знали этих коней — в другие местности Павел и Сергунька ездили на сменных лошадях. Не брали они красавцев с собой и на Кубань. Поэтому и думал Павел: «В Черкасске никто не знает Карабаха и алазана. Приедем вечером, проведем там лишь одну ночь, раненько утром, еще затемно, выедем обратно. И притом — вдруг погоня? На этих-то скакунах всегда умчимся».
Когда отъехали от кабака десятка на два шагов, Сергунька спросил тихо:
— Поскачем?
— Что ты? — строго ответил Павел. — Тогда Колька совсем уверится. — И только завернув на другую улицу, они поехали все быстрей и быстрей, чтобы Корытин, если вздумает бежать за ними, не смог догнать.
Когда, миновав несколько улиц, они придержали коней, Павел сказал с надеждой:
— Может, и не признал нас Колька? Уж больно шатался он, выйдя из кабака, да и темно…
— Эх, Павел Иванович, зряшное гутарите! — угрюмо откликнулся Федор. — Каким бы гадом ни был Корытин, а все же казак он. А разве статочное то дело, чтобы казак — пусть он мертвецки пьян и во тьме кромешной находился — не отличил, не заприметил таких коней? Нет, теперь надоть особливо начеку быть.
Остановились в Черкасске у старой подруги Меланьки Карповны, одинокой вдовы казачьей Домны Ивановны Патрикеевой, строгой и неразговорчивой старухи. Была она издавна привязана к Тихону Карповичу и Меланье Карповне, нередко помогавшим ей в нужде. К тому же внук ее Вася служил в турецкую войну в одном полку с Денисовым и Костиным, дружили они крепко и в мыслях своих согласны были. Со дня на день ожидала Домна Ивановна прибытия в Черкасск в месячный отпуск своего Васи из полка, расквартированного на севере Таврии. Об этом знал Павел и очень огорчился, услышав, что Вася еще не прибыл — с ним он намеревался переслать в казачьи полки в Таврии воззвания есауловской временной комиссии.
Несколько целей было у Денисова, когда он выехал вместе с Сергунькой и Федором в Черкасск. Отправить через Васю воззвания — это не главное. Самое важное было оповестить здесь вожаков заговора, что есауловская комиссия назначила начало наступления на первое марта. К этому времени заговорщики, воспользовавшись выводом войск в направлении Есауловской станицы, должны были ударить с тыла, захватив атаманский дом, арестовать Иловайского и его войсковую старшину.
А другой важной целью было постараться разузнать, что делается во вражеском лагере, когда намечается поход на Есауловскую — слухи ходили, что в начале марта, — и сколь много войск примут участие в том походе. А чтобы разведать это, имел некоторые надежды Денисов на Настеньку. Месяца два назад для связи с Черкасскими заговорщиками пробрался Сергунька пешим в Черкасск, оставив коня в станице Аксайской, виделся с Настенькой, и та сказала ему, что, по поручению матери, Пелагеи Ивановны, часто бывает она по вечерам на соседней с атаманским домом улице, у Домны Ивановны.