167. Крученых
Лондонский маленький призрак,Мальчишка в тридцать лет, в воротничках,Острый, задорный и юркий,Бледного жителя серых камнейПрилепил к сибирскому зову на «чёных».Ловко ты ловишь мысли чужие,Чтоб довести до конца, до самоубийства.Лицо энглиза, крепостногоСчетоводных книг,Усталого от книги.Юркий издатель позорящих писем,Небритый, небрежный, коварный,Но девичьи глаза,Порою нежности полный.Сплетник большой и проказа,Выпады личные любите.Вы очарователь<ный> писатель –Бурлюка отрицатель<ный> двойник.
168. «Русь, ты вся поцелуй на морозе!..»
Русь, ты вся поцелуй на морозе!Синеют ночные дорози.Синею молнией слиты уста,Синеют вместе тот и та.Ночами молния взлетаетПорой из ласки пары уст.И шубы вдруг проворноОбегает, синея, молния без чувств.А ночь блестит умно и черно.
169. Одинокий лицедей
И пока над Царским СеломЛилось пенье и слезы Ахматовой,Я, моток волшебницы разматывая,Как сонный труп, влачился по пустыне,Где умирала невозможность,Усталый лицедей,Шагая напролом.А между тем курчавое челоПодземного быка в пещерах темныхКроваво чавкало и кушало людейВ дыму угроз нескромных.И волей месяца окутан,Как в сонный плащ, вечерний странникВо сне над пропастями прыгалИ шел с утеса на утес.Слепой, и шел, покаМеня свободы истер двигалИ бил косым дождем.И бычью голову я снял с могучих мяс и костиИ у стены поставил.Как воин истины и ею потрясал над миром:Смотрите, вот она!Вот то курчавое чело, которому пылали раньше толпы!И с ужасомЯ понял, что я никем не видим,Что нужно сеять очи,Что должен сеятель очей идти!
170. «Пусть пахарь, покидая борону…»
Пусть пахарь, покидая борону,Посмотрит вслед летающему воронуИ скажет: в голосе егоЗвучит сраженье Трои,Ахилла бранный войИ плач царицы,Когда он кружит, черногубый,Над самой головой.Пусть пыльный стол, где много пыли,Узоры пыли расположитСедыми недрами волны.И мальчик любопытный скажет:Вот эта пыль – Москва, быть может,А это Пекин иль Чикаго пажить.Ячейкой сети рыболоваСтолицы землю окружили.Узлами пыли очикажитьЗахочет землю звук миров.И пусть невеста, не желаяНосить кайму из похорон ногтей,От пыли ногти очищая,Промолвит: здесь горят, пылая,Живые солнца, и те миры,Которых ум не смеет трогать,Закрыл холодным мясом ноготь.Я верю, Сириус под ногтемРазрезать светом изнемог темь.
171. «На глухом полустанке…»
На глухом полустанкеС надписью «Хопры»,Где ветер оставил «Кипя»И бросил на землю «ток»,Ветер дикий трех лет,Ветер, ветер,Ухая, охая, ахая, всей братвойПоставили поваленный поезд,На пути – катись.И радостно говорим все сразу: «Есть!»Рок, улыбку даешь?
172. «Москва, ты кто?..»
Москва, ты кто?Чаруешь или зачарована?Куешь свободуИль закована?Чело какою думой морщится?Ты мировая заговорщица.Ты, может, светлое окошкоВ другие времена,А может, опытная кошка:Велят науки распинатьПод острыми бритвами умных ученых,Застывших над старою книгоюНа письменном столеСреди учеников?О, дочь других столетий,О, с порохом бочонок –<Твоих> разрыв оков.
173. «Трижды Вэ, трижды Эм!..»
Трижды Вэ, трижды Эм!Именем равный отцу!Ты железо молчания ешь,Ты возницей стоишьИ слова гонишь бич<о>мНародов взволнованный цуг!