Адмирал Форвард так характеризует современное состояние проблемы непотопляемости, которая, казалось бы, больше всего должна интересовать всех моряков: «Непотопляемость не дочь, а падчерица (морских знаний. Б. О.). Она с завистью может смотреть на своих цветущих подруг, артиллерию, минное дело и механику, и нужны новые печальные случаи, чтобы обратили внимание на ее справедливые и скромные требования. Флоты всех наций грешат против непотопляемости».
Сознание Форварда — так же как и Макарова — не может помириться с той мыслью, что современный броненосец, эта грозная на вид железная крепость, с такой легкостью преодолевающая большие расстояния и наносящая огромный вред врагу, сама чувствительна к малейшему уколу, и достаточно всего лишь одной мины, чтобы пустить эту несокрушимую крепость ко дну.
«Теоретически, современные корабли совершенно непотопляемы, так как они подразделены на 100 и более независимых отделений. Практически же, как только такой непотопляемый корабль получит пробоину, так сейчас же тонет самым постыдньш образом. Если бы во время потопления были посторонние наблюдатели, то они могли бы выяснить причину, почему непотопляемые корабли тонут; но, так как во время аварии каждый занят своим делом, то выясняется только одно то, что в деле потопления многое очень неясно».
Макаров, выступая под именем Форварда, находит сильные и точные слова, чтобы обратить внимание и морских кругов, и строителей, и исследователей на исключительную важность разработки проблемы непотопляемости: «Тот, кто видел потопление судов своими глазами, — пишет он в повести, — хорошо знает, что гибель корабля не есть простая гибель имущества; ее нельзя сравнить ни с пожаром большого дома, ни с какою другою материальною потерею… Корабль может и должен быть обеспечен от потопления. Существующие наступательные средства не столько сильны, чтобы от них тотчас же тонуть, и Белые корабли легко переносили те удары, которые были роковыми для Синих; следовательно, и Синие могли бы быть в тех же условиях».
Макаров рисует в повести картину гибели броненосца от мины во время сражения Синих с Белыми. «Сила взрыва была так велика, что многие орудия сбросило со своих станков, полетели мачты и шлюпки. Сдвинутые котлы оборвали все паровые трубы. Пар и горячая вода бросились в кочегарные и машинные отделения и задушили все, что было в них живого. Вслед за взрывом, огромная масса воды хлынула в середину судна через пробоину. Переборки были разрушены, ничто не задерживало страшного потока, и броненосец стал быстро погружаться в воду… Общая картина бедствия была поистине ужасна: крики и стоны людей, полузадавленных орудиями и падавшим рангоутом, оглашали воздух; клубы пара извергались всеми люками из батарей, в которых, как в аду, ничего не было видно…»
31 марта 1904 года броненосец «Петропавловск» наткнулся в водах Порт-артурского рейда на неприятельскую мину. Если сравнить показания немногочисленных моряков, спасшихся с «Петропавловска», с приведенным описанием гибели броненосца Синих, аналогия получается почти полная; даже время от момента взрыва до полного погружения корабля совпадает в точности. Как известно, «Петропавловск» затонул молниеносно, всего лишь в полторы минуты. Совпадение созданной воображением картины с действительностью свидетельствует, насколько правильно, до малейших подробностей, Макаров понимал и представлял неизбежные следствия хорошо известных ему причин!
Боевые качества корабля выясняются только во время сражения, средства же против потопляемости должны быть заранее предусмотрены и изысканы. Адмирал Форвард в поисках таких средств приходит к смелому заключению. Он предлагает искусственно затоплять суда, чтобы, «записывая все явления, сопровождающие потопление», найти способы сохранить другие корабли. Сам Макаров применял более экономный и простой способ: он топил модели кораблей. Этот вспомогательный способ научно-исследовательской работы прочно вошел у него в практику; особенно сложным испытаниям подвергалась модель спроектированного им и впоследствии построенного ледокола «Ермак». С целью выяснить, достаточно ли корабль несет в себе живой силы, чтобы опрокинуть от таранного удара равное себе по мощности судно, Макаров соорудил точную модель английского броненосца «Виктория» и долгое время испытывал ее в бассейне Петербургского порта.